Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Я – Иван Егоров, сын Еремеев, младшой атаман. Слышали про меня, козаче? — Да уж признали, – выкрикнул кто-то. — Ты почто забавы нас лишил, атаман? – тут же заблажил стоявший впереди казак, тот самый, что ловил вогулича. – Это змееныш, – он с остервененьем кивнул на пленника, – меня чуть не убил. Казни достоин… верно, православные? — А ну, православные, цыть! – не дав православным сказать и слова, вскочил на арбу отец Амвросий, встал рядом с Иваном плечом к плечу, поднял висевший на шее крест. – Охолонь, кому говорю? Или креста Господня не видите? — Кабаков Лютень, – нехорошо ухмыльнулся Иван. – Одного знаю… второй… – перст его уперся в грудь тому самому казаку. – Ты кто таков? — Я-то? – казачина ошеломленно моргнул – как-то непонятно все теперь оборачивалось, получалось, что вроде бы он – виноват! — Карасев Дрозд он, – выкрикнул кто-то рядом, как показалось Ивану – с насмешкой. — Вы почто, трясогузцы, атамана приказ нарушили?! – сплюнув наземь, остервенело вопросил Еремеев. Серые, цвета грозовой тучи, глаза его метали молнии, губы остервенело дрожали: — Я вас спрашиваю, отщепенцы! А? В светло-серых глазах молодого атамана показались грозовые тучи, во всем облике, в голосе его, в позе сквозило столь явное убеждение в собственной правоте и неправоте всех собравшихся сейчас на площади перед мечетью, что казаки невольно попятились и замолкли. Лишь незадачливый Дрозд Карасев попытался было пробормотать что-то в свое оправдание: — Он же бубен… И меня чуть было… — Не о бубне сейчас речь! – с презрением оборвал Еремеев. – И не о тебе, Дрозд, не о Лютене и не о вогуличе этом. Верю, за дело вы его… Однако Ермак Тимофеевич что наказал? Без зверств! А вы что удумали, оглоеды? За старый бубен хребтину ломать? А что потом местные скажут, подумали? Какие слухи пойдут по всей землице сибирской? А я вам скажу, казачине! Скажут, русские казаки всем сдавшимся спины ломают, никого не щадят, вырезают всех, от мала до велика. Именно так и скажут, не сомневайтесь. И кто мы будем? Звери лютейшие, коим сдаваться – да боже упаси! Все равно убьют, казнят лютой смертию. О том вы подумали, а? Вижу, что нет. А вот Ермак Тимофеевич за вас подумал! — Не гневайся, батюшка! – пал на колени Дрозд Карасев. – Не со зла мы… То есть как раз со зла… — Ничего, парни, – не перегибая палку, Иван быстро сменил гнев на милость. – Зверств особых не чините, однако же – город-то ваш по праву! И все что в нем есть на три дня – ваше. Так берите же! Берите богатства все, берите красных дев – все ваше. — Возьмем, атамане, возьмем! – Карасев воспрянул духом. – Видал я тут поблизости один богатый дом – усадьба целая! А ну, побегли, робята! Ужо богатства там – сундуками несчетными. Собравшийся для потехи люд, включая Лютеня Кабакова, услыхав сей призыв, тотчас же последовал за Карасевым, так, что площадь враз опустела, и остались на ней только три человека – младшой атаман Иван Егоров сын Еремеев, его старый, еще с Ливонской войны, приятель – отец Амвросий, да привязанный к арбе вогулич… оказавшийся вообще-то остяком. Так и сказал, пока развязывали: — Народ мой не вогуличи – ас-ях! Остяки, так русские зовут, да-а. А вогуличи – наши братья. — Ишь ты, – удивился Иван. – Ты и русский знаешь. — Знаю, да-а. Пленники у Исраила-купца жили, русские. А я у купца в проводниках был, да-а. |