Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 19 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Глаза у многих лесных народцев такие, – не преминул пояснить отец Амвросий. – А вот волосы светлые – только у остяков. Да и у тех встречаются редко.

— Сказал – тринадцатую весну встретил, – усмехнулся Иван. – А по виду – уж юн больно.

Священник поправил висевший на груди крест:

— Сам знаешь, друже, остяки да вогуличи все такие. Маленькие, щуплые, однако выносливые – ого-го! Вот и этот, язычник малый, такой. Ничо! Заживет на нем все, как на собаке – живенько заживет.

Они уже обошли мечеть, как вдруг… прямо наперерез им выскочил Маюни – уже в оленьей рубахе с узорочьем.

— О! – улыбнулся атаман. – Решил все же в проводники податься?

Отрок покачал головой:

— Ничего еще не решил, да-а. Просто сказать хотел. Вы – хорошие люди…

— Э! – громко засмеялся Еремеев. – Знал бы ты…

— А я знаю – я чувствую. Мой дедушка не зря шаман был, да-а.

— Тьфу-ты, Господи! – услыхав про шамана, перекрестился отец Амвросий. – Так ты только это хотел сказать?

— Не только, – парнишка зачем-то огляделся по сторонам. – У Исраила-аги в амбаре – пленницы заперты, он их увезти не успел, спрятал. Приказчика оставил присматривать. Хорошие девушки, непорченые – очень дорогой товар. Идемте, я покажу – где. Только… нехудо бы людей еще взять, воинов, да-а.

Воинов взяли своих – Афоньку Спаси Господи, Ослопа с Силантием, Чугрея и прочих, что, в отсутствие командира и священника, особенно не безобразили, а спокойно делили имущество некоего средней руки торговца. Не успевший – а, может, и не захотевший – сбежать купчина, сообразно случаю накинув на себя старенький армячок и стеная, бегал по двору со всклокоченной бороденкой, то и дело причитая по поводу выволакиваемого из дома на двор добра – медных масляных ламп, старой перины, пары рассохшихся сундуков и прочего хлама. Справедливости ради надо отметить, что посуда-то была все же серебряной, а также еще попадались стеклянные и золотые кубки. К вящему горю негоцианта, стекло просто разбилось, а вот золото пришлось казакам куда как по нраву – собственно, за ним ведь и шли.

Узнав про девок, казачины приободрились – четыре пожилые тетки (весь гарем купца) их ничуть не прельстили, а кого помоложе из женского полу поблизости не было – прятались где-то или сбежали.

Просторный двор почтеннейшего сибирского работорговца Исраила-аги окружал высокий тын из крепких, заостренных сверху бревен.

— Настоящий острог! – пиная массивные ворота, шутили казаки.

Открывать ворота никто почему-то не торопился, верно боялись.

— А, может, там и нет никого? – Афоня Спаси Господи озадаченно почесал затылок, искоса поглядывая на отца Амвросия, коего давно уже считал своим покровителем и всячески старался на него походить, что покуда получалось как-то не особо.

— Вогулич сказал – есть, – тихо промолвил Иван.

— Не вогулич, а остяк, – тут же поправил священник.

Пожав плечами, молодой атаман обернулся, поискал глазами Маюни и, не найдя, разочарованно свистнул:

— А сбежал, похоже, вогулич-то… Ладно, ладно – остяк. Может, и нет тут никаких дев? Инда, глянем – увидим.

Иван с силой ударил ногою в ворота:

— Эй, кто там есть, отворяйте! Иначе сейчас пушку прикатим – вот уж тогда вам несдобровать!

— Не надобно пушку, атамане! – скинув с плеча ослоп, ухмыльнулся оглоедушко Михейко. – Чай, и без пушки сладим, ага… Бить?