Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 276 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

На третий день к ложу больного пришел пахнущий парной кровью Семенко Волк и накинул на Матвея огромную шкуру с густым белым мехом:

— Вот, мыслю, ему на пользу будет. Как Серьга, держится?

— Терпение надобно. Ныне ничего не скажу, – покачала головой юная шаманка.

— А ты сама как?

Митаюки подняла на него удивленный взгляд, и казак поспешил оправдаться:

— Нет, ты не думай, мне чужого не надо! Мы все в ватаге как братья. Коли ты Серьги избранница, я и в мыслях… Не трону. Но коли надобно что, сказывай. Всегда подсобим.

Девушка кивнула, указала на шкуру:

— Откуда это?

— С мяса, – с готовностью присел рядом с раненым Волк. – Мы ведь с засеки его столько набрали… На месяц хватит! А хранить как? Ондрейко Усов, хитрован, придумал на лед его отвезти. Там, за островом, верстах в трех, поле ледяное начинается. Зима там, в общем. Ну, мы так и сделали. А ныне поехали для обеда порцию взять – глянь, а там мишки эти, белые, нашим добром обжираются, за обе щеки уписывают. Трое убегли, а этот на нас попер. Вот… Теперь самого кушать станем.

— Благодарствую, Семенко Волк, – кивнула Митаюки.

— Да чего там, все свои, – кивнул казак, вставая. И вдруг добавил: – Повезло Матвею с женой. Счастливчик.

Может быть, от теплой шкуры, а может, время подошло – но на четвертый день Серьга проснулся и целый день находился в сознании. Его даже не пришлось поить из корца – он с удовольствием умял крупный кусок мяса, перешучиваясь с Волком по поводу того, что три дня не ел – стало быть, и порция должна теперь быть утроенная.

А на следующий день у него начался жар. Кожа вокруг раны покраснела, мох, даже после замены, пах дурно, и Матвей опять начал впадать в беспамятство.

— Что? Как он? – по два-три раза на дню приходил Семенко, вставая рядом с юной шаманкой на колени, и Митаюки не знала, что ответить.

В один из таких приходов Серьга оказался в сознании и схватил товарища за руку:

— Она хороша, правда? – тихо спросил он.

— Ты о чем?

— Митаюки… Я же вижу, она тебе нравится.

— А мне все девки нравятся, друже. Но ведь я на всех не кидаюсь!

— Дай слово, что позаботишься о ней, когда я преставлюсь.

— О чем ты думаешь, Матвей? Все хорошо с тобой будет, поднимешься!

— Мне говорить тяжко, Семенко. Не спорь. Просто пообещай.

— Не беспокойся, друже. Не оставлю.

— Вот и хорошо, – с облегчением закрыл глаза Серьга и провалился в небытие.

Волк посидел еще немного, явно не зная, что говорить. Положил на пару мгновений руку юной шаманке на плечо – и ушел работать.

На острове казаки снова ставили крепость. Только теперь вместо частокола они возводили сплошную стену из связанных один с другим двойных срубов, засыпая внутрь каждого, с наружной стороны, песок вперемешку с галькой. Кроме того, каждые пять-шесть венцов внутри клали поперечные бревна. Когда сверху на них наваливалась галька, то всей тяжестью давила вниз, прижимая венцы, не давая им подпрыгивать. Работа шла, понятно, куда медленнее, нежели в прошлый раз, и сам острог получался размером примерно в треть от первого. Однако было понятно, что в новую стену мог сколько угодно биться хоть яйцеголов, хоть троерог, хоть длинношей лупить своим тяжелым хвостом – она даже не шелохнется.

Матвей же, мечась под шкурой, горел все жарче и в сознание больше не приходил.