Онлайн книга «Новая жизнь»
|
Сказал — и немедленно вышел. Экипировался, уселся в седло… Родная мать не узнает! Ага, вот на улицу выбежала Маша. Вся такая растрепанная, нервная… Помахала извозчику… Села. Поехали… Клюнула, рыбка, на уловку. Запустив двигатель, Артем покатил следом. Мотоцикл легко делал километров сорок в час и, верно, мог ехать быстрее… Подпрыгивая на ухабах, навстречу прогрохотал грузовик. А вот попался на пути таксомотор, похожий на гужевую пролетку! Двадцатый век… Автомобиль уже не был такой уж редкостью. Даже в уездных городах. Извозчик остановился у проходного двора. Маша выскочила. Пролетка осталась ждать. Поправляя очки, чуть в отдалении ждал и доктор. Ага! Вот из подворотни вынырнули двое. Маша и… Иван Палыч узнал Заварского! И, чуть выждав, запустил мотор, легко нагоняя пролетку… Что теперь было делать? Как-то сообщить в полицию? Или, пока что просто проследить? Глава 19 Городской полдень был шумным, и площадь гудела, как улей: извозчики покрикивали на лошадей, мальчишки сновали меж телег, ругался сам с собой пьяный в дым дворник. Иван Палыч притормозил мотицкл, решил пока активный действий не применять. И было от чего. Маша, растрёпанная, нервная, шла за Заварским. Тот, в потёртом сюртуке и военных штанах, шагал быстро, даже не оборачиваясь на девушку. Доктор прищурился, примечая интересную деталь: рука Заварского, небрежно лежащая у пояса, то и дело касалась чего-то под сюртуком, словно поправляя. «Револьвер…» — понял Иван Палыч, и внутри всё сжалось, как пружина. Этот тип не так прост. Посреди города, в людном месте — и с оружием. Отчаянный. Или дурак. Впрочем, молодость видимо списывала многое. Кровь у парня кипела, а вместе с кровью бурлили и мозги. Кажется, совсем не понимает, чего творит. Артём заглушил мотор, чтобы не привлекать внимания, и слегка откатил транспорт в сторону, прячась за телегой с сеном. Лезть сейчас к Заварскому опасно. Мало того, что самому можно схлопотать пулю, так и остальные ни в чем не повинные люди могут пострадать. Начнет еще палить во все стороны. Маша и Заварский остановились у стены дома, их голоса, резкие и торопливые, доносились обрывками, перебиваемые стуком колёс, ржанием лошадей и гомоном площади. Артём напряг слух, пытаясь расслышать хоть что-то. — … Полицаи поймают, Иннокентий! — тонкий голосок Маши прорезал шум. — Они уже рыщут, шпики везде! После трактира все на ушах! Уезжай, пока не поздно! Мне сказал… Лицо Заварского покраснело от гнева, он шагнул ближе к девушке. Его рука снова легла к поясу, и доктор заметил, как пальцы сжали рукоять револьвера под тканью. Каторжник был разгорячён. — Поймают? Кто? Гробовский? — прорычал громко Заварский и сплюнул в пыль. — Да я этого пса сам убью! — Иннокентий, да ты чего? — испугалась Маша. — С ума сошел⁈ — Решено! — отмахнулся тот. — Следующий — он! Это будет жест эсеров, знак всем этим сатрапам! Пусть знают, что с нами шутки плохи. Они думают, нас задавят? Мы им покажем кровь! — Одумайся! — Чего ты боишься? Не надо боятся. В губернатора стреляли — что мне сделали? Ничего! Маша отступила, её глаза округлились, и она схватила его за рукав, — Иннокентий, не надо! — голос девушки задрожал, как струна. — Ты… ты нас всех подведёшь! Анну Львовну, ребята… Их же схватят! Подумай! |