Книга Земский докторъ. Том 5. Красная земля, страница 93 – Андрей Посняков, Тим Волков

Рябинин в ответ лишь оскалился. Его взгляд скользнул по картинам, валявшимся у его ног, потом по лицам милиционеров, что укрылись за дверьми. Он понимал, что проиграл. Но сдаваться не собирался.

— Цирк только начинается, доктор, — просипел он, и его свободная рука резким, отработанным движением рванула за пояс.

Иван первым понял, что сейчас произойдет.

— Граната! Ложись! — заорал он, бросаясь на Петракова и пытаясь свалить его за массивный дубовый шкаф.

Но было уже поздно.

Что-то полетело в центр комнаты. Расчет был прост — не убить, а создать хаос.

— Все на пол!

Милиционеры в дверях инстинктивно отпрянули.

Грохот был оглушительным. С потолка посыпалась штукатурка, со стола свалилась пишущая машинка, воздух наполнился едкой, удушающей взвесью пыли, дыма и запаха гари. Осколки табуретки, развороченной взрывом, со свистом впились в стены.

Иван, оглушенный, на мгновение потерял ориентацию. В ушах зазвенело, а в глазах все поплыло. Вот ведь черт! Под пулями ходил, от ножей уклонялся, а вот чтобы граната… это впервые.

Доктор откашлялся, пытаясь выдавить из легких дым. Пару раз отвесил себе пощечину — чтобы скорее прийти в себя.

— Держать его! Уходит! — прорычал кто-то сквозь кашель. Это был Петраков. Он, весь в белой пыли, словно призрак, поднялся на одно колено, целясь из маузера в облако дыма, где секунду назад стоял Рябинин.

Но афериста там уже не было.

Он использовал эти секунды замешательства с хладнокровной гениальностью отчаяния. Пока все падали и закрывались от осколков, он не стал прорываться к дверям, где уже оправлялись милиционеры. Вместо этого он рванул к маленькой, почти игрушечной форточке, ведущей в глухой задний двор. Она была забита гвоздем на зиму, но на это он плевал.

Схватив тяжелый дубовый табурет, оставшийся чудом целым, он с силой, нечеловеческой для его щуплой фигуры, запустил его в стекло. С треском и звоном рама вместе с гвоздями вылетела наружу, открывая узкий лаз. Туда аферист и прыгнул.

— Стой! — крикнул Петраков и выстрелил.

Пуля ударила в стену в сантиметре от головы Рябинина, осыпав его кирпичной крошкой. Тот даже не оглянулся.

Петраков выругался и начал оседать, держась за грудь.

— Лови его! — закричал Иван, вскакивая на ноги и пулей вылетая из кабинета. Он видел лишь мелькающую тень, уже перемахивающую через задний забор.

Ярость и азарт погони затмили все. Он должен был его догнать. Должен!

Не уйдет, аферист!

Доктор рванул через ограду.

Но не пробежав и пары десятков метров, вдруг почувствовал, что его нога стала будто бы ватной и странно горячей. А потом и вовсе подкосилась, не слушаясь, и доктор едва удержался, ухватившись за дерево.

Что за черт?

Он посмотрел вниз. Его правый сапог был разорван чуть выше щиколотки. Из разрыва сочилась алая, пугающе яркая кровь, быстро заливающая кожу. Осколок. От гранаты или от табуретки — неважно. Иван Павлович даже не почувствовал боли в пылу схватки, лишь теперь сквозь адреналин пробилась тупая, нарастающая волна жжения и тяжести.

— Черт! — выругался он сквозь зубы, пытаясь наступить на ногу. Боль пронзила его. Бежать было невозможно.

Подбежали милиционеры.

— Вы в порядке?

— Туда! Он побежал туда! Догнать!

— А вы…

— Со мной все в порядке! Схватите его!

Двое парней рвануло в погоню, но Иван Павлович с горечью понял — Рябинина уже не догнать.