Книга Земский докторъ. Том 5. Красная земля, страница 97 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Нам бы только обогреться, Иван Палыч, — простонал Деньков, с наслаждением протягивая озябшие руки к печке. — Спасибо, что не бросили. А там… видно будет. Может, что и найдется в селе под наши способности!

— Найдется, — уверенно, больше для себя, сказал Иван. — Я что-нибудь придумаю. А пока… — он посмотрел на них, на их осунувшиеся, изможденные лица, и в голове сложился план. — А пока помощью мне да Аглае будете. Дел невпроворот. Справитесь с медицинской службой?

— А чего не справится? Силы найдутся, — тут же отозвался Деньков, выпрямляясь. Для солдата предложение работы было лучшим лекарством от тоски. — Приказывайте, товарищ доктор.

— Какие уж там товарищи… — махнул рукой Иван. — Дело вот в чем. У нас тут беда была. Вспышка сибирской язвы.

Лаврентьев непроизвольно сморщился, а Деньков выдохнул:

— Мать честная…

— Да уж, — мрачно кивнул Иван Павлович. — И тот же Рябинин причастен к этому. С трудом, чудом погасили. Карантин сняли. Но… — он тяжело вздохнул, — больные еще есть. Несколько человек в изоляторе. Тяжелые. И за ними уход нужен постоянный. Аглая одна, я один… Санитаров толковых нет. Все наскоро обученные мужики, сами боятся как огня этих больных. Так что ваши руки да мужество очень кстати будут. Перевязки делать, кормить, убираться… Работа неблагодарная, опасная. Но оформить можно будет как санитаров вас, а это уже хоть какая-то зарплата — правда совсем маленькая, но зато питание горячее. Готовы?

— Конечно, Иван Палыч! Еще спрашиваешь! — твердо сказал Лаврентьев. — Мы не медики, но руки из плеч. Что скажете, то и делать будем. Как солдаты.

— Ну, тогда по рукам, — он протянул им руку по очереди. — Сейчас Аглая вас накормит чем бог послал, и с ней же познакомитесь с процедурами. Только предупреждаю — дезинфекция строжайшая. После каждого контакта с больными — руки по локоть мыть, халаты кипятить. Правила нарушать нельзя. Понятно? Это похлеще, чем сапером работать!

— Так точно, — почти по-военному козырнул Деньков.

В этот момент в дверь постучали и вошла Аглая с подносом, на котором дымились две миски с похлебкой и ломоть черного хлеба.

— Вот, подкрепись, ребята, — сказала она, стараясь говорить бодро, но усталость и тревога за Гробовского читались в каждом ее движении.

— Спасибо, сестрица, — Деньков с благодарностью взял миску, но не сдержал взгляда, зыркнул на округлившийся живот медика.

— Гробовский? — тихо спросил Деньков, когда Аглая ушла.

Доктор кивнул, улыбнувшись.

Принялись есть.

Иван наблюдал, как они ели — жадно, по-солдатски, заглатывая горячее, и как вернувшаяся с тетрадкой Аглая коротко, без лишних эмоций, объясняла им основы карантинного режима. Они слушали внимательно, кивая, готовые начать — уже в который для себя раз? — новую жизнь. Доктор понимал, как им будет сложно — он и сам когда-то начал новую жизнь — в прямом смысле.

Погода быстро портилась. Пошел мелкий снег пополам с дождем, Иван Палыч с тревогой посматривал на небо. Еще немного — и стемнеет совсем, да и так-то уже не шибко светло. Ноябрьские дни — они короткие, промелькнут — не заметишь.

Фундамент да прогоревшие обломки бревен — вот и все, что осталось от усадьбы Ростовцевых после недавнего пожара. Относительно целым выглядел лишь флигель, да и из того уже кто-то ушлый выставил добрую половину стекол.