Онлайн книга «Земский докторъ. Том 6. Тени зимы»
|
— Я — так первый раз вижу, — хмыкнул сыскарь. — А вы, Иван Павлович? Доктор поежился — в кабинет было весьма прохладно, Красников экономил на дровах. — Да тоже незнаком. Она же из города! — А приметы? Я так думаю — она вполне могла быть наводчицей! — Наводчицей? Тут оба свидетеля стали отвечать наперебой, запутывая Красникова и другу друга. — Ну-у… Пальто такое… светло-зеленое… — Да нет, Иван Палыч! Темно-зеленое! — Ну да — зеленое. Туфли такие… — Сапожки… Шляпка, как шляпка. — Горжетка еще! Кажется, беличья. — Да нет — из кошки! — Волосы светлые… — Блондинка… но не яркая… Фотоаппарат такой, с гофрой, не очень большой… — Да мы на нее и внимания-то особо же обращали. — И все ж нашлись такие, что обратили! — вдруг засмеялся Виктор. — Вот, что показала та же Анна Степановна Пронина… Начальник зачитал протокол: — Пепельная блондинка лет тридцати, рост средний, телосложение худощавое, лицо узкое, овальное, на левой щеке небольшая родинка, возможно просто «мушка». Глаза серо-голубые, ресницы длинные, брови выщипаны «в ниточку». Похожа на американскую киноактрису Глэдис Купер, снимавшуюся в фильмах… Впрочем, это неважно… А, вот — одежда. Полупальто английского кроя, из зеленой тафты, с накладными карманами, такие шили примерно год назад в ателье Шлихевича на бывшей Второй Дворянскоц (нынешней Второй Пролетарской) улице. Ателье летом закрылось… Ну, установим, найдем… Горжетка из куницы, не новая, с потертым ворсом, плющевая осенняя шляпка с синим искусственным цветком — розой. Про фотоаппарат лучше спросить у нашего священника, отца Николая… Начальник взял другой протокол: — Спросили отца Николая… Пресс-камера фирмы «Гоэрц-Аншютц», черного цвета, деревянная, с латунным затвором, оборудована видоискателем, приспособлена для быстрых снимков и для переноски… А теперь — внимание! Красников продолжал, подняв верх указательный палец: — Камера дорогая, редкая, специально для корреспондентов. В Зареченске таких было всего три. Одна — в редакции газеты «Вечерний Зареченск», вторая — в «Зареченском вестнике» и третья — у купца первой гильдии Епифана Нифонтова, фотографа-любителя, ныне сбежавшего в Парагвай. — Куда только люди не бегут! — подивился Гробовский. Милицейский начальник, между тем, продолжал: — Мои сотрудники выяснили: газеты эти выходят и сейчас. Ни в одной из них корреспондентки с таким именем нету! Фотокамеры же — да, на месте. А бывший слуга Нифонтова сказал, что камеру у них украли еще в начале марта. Иван Палыч поспешно опустил глаза: «сотрудники выяснили»… эх-х, знал бы ты, Витя, как все на самом деле было! На столе у Красникова зазвенел телефон — убойного вида аппарат с черной эбонитовой трубкой и бронзовыми раструбами, одновременно чем-то похожий на маневровый паровоз и английский пулемет «Льюис». — Да, слушаю! Я, товарищ Гладилин… Какой Феликс Эдмундович? То есть, как это — выделить лучшие кадры? Сергей Сергеевич, у меня же и так почти никого! Может, лучше в Красной гвардии взять? Ах, с опытом оперативной работы… Виктор вдруг усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Гробовского: — Ну, что же, Сергей Сергеевич! Обещаю подумать! Завтра все и решу. На крыльце курили новоявленные милицейские оперативники, бывшие царские «сатрапы», Лаврентьев и Деньков. Увидев вышедших на улицу «свидетелей», оба разом заулыбались. |