Онлайн книга «Земский докторъ. Том 6. Тени зимы»
|
— Так в обеденной зале все! — начальник милиции обрадовано закивал. — Где Лаврентьев с допросами. И я с тобой пойду, распоряжусь, чтоб убитого на холод убрали. Петр Николаевич, в праздничном, старинного покрое, сюртуке и при галстуке, как раз заканчивал допрос. — Так, Никанор Силыч, еще раз — с кем играли? Опишите-ка их поподробнее. Говорите, раньше вы с ним не встречались… — Не-а… А описать… Посейчас, припомню. Я, правда, больше на карты смотрел. Соседом убитого милиционера оказался мелкий сельский торговец — коробейник, офеня — вздумавший сделать свой мелкий гешефт на Рождественские праздники. Не он один был такой — весь «Гранд-Отель» забит напрочь. Коренастый, стриженый, с небольшой светло-рыжею бородою, торговец был одет в фабричную косоворотку под пиджак, и в довоенные, заправленные в яловые сапоги, брюки. — Значит так… Трое их было… ну, я уже говорил. Иван Палыч присел за стол рядом, шепнул: — Чернильным прибором воспользуюсь? — Да Бога ради! — хмыкнув, Лаврентьев подвинул чернильницу. — Перья, вон, в стаканчике. Зеленое только не берите — скребет. Ну, Никанор Силыч! Внимательно слушаю. — Двое молодых, друг на друга похожих. Морды… ой, пардоньте, лица — круглые, стрижены оба под горшок. — Особые приметы? — Да какое там! Парни, как парни… — офеня вдруг усмехнулся. — Однако, не везло им. То один проиграет, то другой. — Хорошо, — записав, Петр Николаевич кивнул. — Третий? — Третий постарше, лет, верно сорока. Щуплый, лицо узкое, нос тонкий, с горбинкой, усики такие… небольшие, черные. Сам из себя — брунет. Одет по городскому — спинжак, рубаха серая, пальто… короткое, с каракулевым воротом. Такая же шапка. — Так он что же, в шапке сидел? — Не! Просто он ушел раньше. Оделся да ушел. Бывайте, говорит, робята! А с парнями мы еще просидели с полчаса. Иван Палыч постарался запомнить каждое слово. И даже ухитрился подсмотреть в протоколе адрес — Собачий переулок, 2. * * * Пока то да се, гости и разошлись. Кто-то отправился на ночевку, а кто-то — на двух машинах — в город. Иван Палыч вернулся домой около четырех часов утра. Слава Богу, хоть далеко идти не пришлось — в левое крыло, где располагались сдаваемые в найм квартиры, по сути, все те же «номера». Молодя супруга не спала — ждала. Все в том же синем платье сидела у столика с граммофоном и перебирала пластинки. — А, вернулся! Ну, что там? — Убили, чего уж, — сняв пиджак, доктор подошел к рукомойнику. — Милиция землю роет — ого-го! — Убили… — со вздохом качнула головой Анна Львовна. — Ужас какой! Молодой совсем парень! — Бывший мой пациент. — Ах, Ваня… Как же страшно жить! — Но, жить-то надо, — подойдя, Иван Палыч обнял супругу за плечи. — Надо, я понимаю, — грустно улыбнулась та. — А, помнишь, мы когда-то с тобой под эту пластиночку танцевали? — Помню, — придвинув стул, доктор кивнул. — Под Юрия Морфесси! — А вот и нет! — мотнула головой Аннушка. — Под Марию Эмскую. Белой акации грозди душистыя… Как лихо товарищ Гладилин плясал! И вообще, все хорошо было… И вдруг — эта смерть! — В такое время живем, милая… — негромко заметил Иван Палыч. — Но мы сделаем его лучше! Обязательно сделаем, любовь моя. Около восьми утра в «апартаменты» молодоженов кто-то несмело поскребся. Иван Палыч встал и, накинув домашний халат, подошел к двери: |