Книга Земский докторъ. Том 6. Тени зимы, страница 75 – Андрей Посняков, Тим Волков

* * *

Вечером в больницу, по пути со станции, заглянул Гробовский. Проведать молодожена.

— Хо, Иван Палыч! Так и знал что ты здесь. Молодую-то жену на больничку бросил!

— Да как тут без меня? Вот и заскочил ненадолго, — обрадовался доктор. — А ты молодец, что зашел. Давай-ка в смотровую — чайку. И пироги еще со свадьбы остались.

— Пироги — это хорошо.

Конечно, не в чае было дело. Гробовскому не терпелось узнать хоть что-то о милицейском расследовании.

И доктор его не разочаровал!

— Значит, говоришь, одеколон? Нарцисс? — выслушав, задумался чекист.

Иван Палыч кивнул:

— И от подушки точно так же пахло! Ну, от той… Я сразу припомнил — слабый такой запах нарцисса.

— Одеколон такой я не помню, — покачал головой Гробовский. — А вот женские духи — очень даже. Еще до войны был такой весьма популярный аромат. Между прочим, французский! Если не ошибаюсь, «Narcisse Noir» — «Черный нарцисс». Да, именно такие духи и были. Запах приставучий, резкий. Именно — нарцисс.

Иван Палыч вдруг хохотнул:

— Что же, выходит, мужчина женскими духами надушился?

— Да мужчина-то вряд ли, — допив чай, задумчиво протянул Алексей Николаевич. — А вот его мармузетка — вполне. Миловались, целовались… А духи хорошие — говорю ж, запах приставучий, цепкий.

— Да, но мужик не Ален Делон!

— Кто-кто?

— Ну, в смысле, не английский лорд! Человек, по рассказам — простецкий.

Гробовский вдруг запрокинул голову и рассмеялся:

— О, друг мой! Это в старые времена духами «Нарцисс Нуар» лишь дамы высшего света баловались. А сейчас… я предполагаю, кто… Есть, есть у меня одна хорошая знакомая в этом кругу. Да ты ее знаешь. Лизонька Игозина — Егоза.

— Егоза… хм…

— Ну, на мотоциклете ты ж ее подвозил, запамятовал?

* * *

Как все было дальше, Иван Палыч знал со слов Гробовского, которого расспрашивал почти каждый день, точнее — почти каждый вечер. Как и в любом другом городе, в Зареченске имелись определенного типа дома с веселыми девицами, за определенную плату готовыми на все. Правда, нынче все это немного поугасло в виду перманентного экономического кризиса.

Многие дамы, покинув своих покровительниц-бандерш, промышляли на свой страх и риск, иные же скатились до откровенных бандитских хаз и притонов. Егоза хорошо знала и тех, и других. Только вот духи «Черный нарцисс» нынче стали большой редкостью.

— Ничего, рано или поздно узнаю, — усмехнулся заглянувший к молодоженам Гробовский.

Анна Львовна как раз сейчас ушла в школу, проводить политинформацию среди новых учителей, так что можно было спокойно поговорить.

— Что же касаемо банды Хорунжего, — встав, Алексей Николаич прошелся по комнате. — Так я бы хотел подключиться к расследованию официально. Аристотель, к слову, со мною согласен. А для того, чтобы получить соизволение высокого начальства, нужно — что?

— Что? — эхом откликнулся доктор.

— Нужно все правильно доложить. И вот в этом, Иван Палыч, я тебя попрошу помочь.

Таким образом, докладную записку на имя Председателя ВЧК Феликса Дзержинского доктор и бывший сыскной составляли вместе. Гражданин Хорунжий предстал в ней не просто опаснейшим бандитом уголовником, но и убежденным контрреволюционером и организатором саботажа и диверсий.

— Вот тут надо поподробнее, — положив перо, потер руки Гробовский. — Феликс Эдмундович любит, чтобы все излагалось конкретно. Вот мы написали — контрреволюционер. А где конкретика?