Онлайн книга «Переезд»
|
— Что здесь происходит, коллеги? — спросил он, обращаясь ко всем сразу, но его взгляд на мгновение задержался на Иване Павловиче с молчаливым вопросом. Сергей Петрович, не дав никому опомниться, снова завел свою шарманку: — Александр Игнатьевич, врач Петров, в нарушение статей 49 и 12 «Временных правил» и циркуляра Наркомздрава, ввел тяжелобольному пациенту неизвестный, самодельный препарат. Мы вынуждены были прибегнуть к помощи представителей власти для пресечения противоправных действий. Воронцов тяжело вздохнул, повернулся к Ивану Павловичу. — Иван Павлович… — тихо сказал он. — Это действительно так? — Это так, — поспешил ответить за него Борода. — Так-так-так… Иван Павлович, вы же понимаете… Если это действительно так, что нужно еще доказать, — на этом слове он сделал акцент, — то формально Сергей Петрович абсолютно прав. Существует протокол, утвержденные методы… Ваши действия, какими бы благими намерениями они ни были продиктованы, увы, являются грубым нарушением. Говорил это главный врач для протокола, во всеуслышанье, чтобы притупить внимание Бороды. Сам же, повернувшись к Ивану Павловичу так, чтобы закрыть его от остальных, тихо, почти беззвучно, прошептал, шевеля одними губами: — Иван Павлович, как же так? — Потом объясню, — ответил тот. — Сергей Петрович, не могли бы вы пока осмотреть товарища Глушкова? Надо убедиться в его безопасности. Борода нехотя кивнул. Воронцов приблизился вплотную к Ивану Павловичу, шепнул: — Борода давно метит на мое место. У него связи в Наркомздраве. Ищет любой повод, чтобы скандал тут, в госпитале, устроить. А уже через этот скандал и меня погнать. Скользкий змей. И хитрый. Вы не переживайте, Иван Павлович, решим вопрос. Затем, снова повысив голос и обернувшись ко всем, Воронцов продолжил, разводя руками в бессильном жесте: — Что же… Вынужден просить вас, Иван Павлович, последовать с товарищами и дать необходимые пояснения. Уверен, всё прояснится. А мы здесь сделаем всё возможное для пациента. Это была отговорка, и все это понимали. Воронцов не мог открыто встать на его сторону против буквы закона и влиятельного недоброжелателя. Он понимал, он знал настоящую подоплеку, и он был на стороне Ивана Павловича. Но понимания было мало. Иван Павлович, с горечью кивнув Воронцову, последний раз взглянул на спящего Глушакова и медленно, под конвоем двух безмолвных теней, направился к выходу. Сергей Петрович проводил его взглядом, полным холодного, ничем не прикрытого торжества. * * * Кабинет, куда его привели, был неуютным. Стол, несколько стульев и портрет Карла Маркса на стене. За столом сидели трое: незнакомый Ивану Павловичу представитель ЧК, сухой и костлявый, с глазами-буравчиками; пожилой профессор-бактериолог из университета с седой бородкой клинышком и выражением крайнего скепсиса на лице; и заместитель Воронцова, Семен Львович Астахов, человек с влажным рукопожатием и скользким, подобострастным взглядом, который всегда смотрел куда-то мимо собеседника. Иван Павлович знал — Астахов был своим человеком Бороды. «И когда успел всех собрать?» — подумал он, оглядывая присутствовавших. Нет, этот цирк пора было прекращать. Понадобиться — подключить хоть самого Семашко. Только как ему сообщить о случившемся? Конечно, нужно было бы сначала подстраховаться, хотя бы формальное разрешение взять. Только, во-первых, кто бы его дал, а во-вторых, не было времени. |