Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 111 – Андрей Посняков, Тим Волков

Что ж, насколько я уже успел узнать Лену, та была девушкой настойчивой. Уж что-что, а покоя участковому она не даст. И следователю, который будет искать улики… или не будет, тут уж на кого нарвешься… Да нет, будет, никуда не денется. Лена же не отстанет! Гога вряд ли отвертится, а вот Евшаков… тут попробуй еще докажи.

* * *

На следующий день, уже ближе к обеду, меня срочно вызвал к себе главред. Я уж подумал было, что-то не так со статьей… Однако, нет! Про статью редактор даже не вспомнил.

— Значит так! — строго посмотрел на меня Николай Семенович. — Тебя желают видеть в обкоме ровно в четырнадцать ноль-ноль. Сам товарищ Серебренников. Допрыгался! Я иду вместе с тобой…

Кабинет второго секретаря обкома поражал не столько роскошью, сколько размахом. Огромный стол, глубокие кожаные кресла, тяжелые портьеры и портреты на стенах. Ленин, Андропов и еще какие-то незнакомые суровые лица в строгих костюмах. Казалось, будто тут работал не человек, а великан. Пахло старыми книгами и сигаретами.

— Ну, проходите, товарищи, не стесняйтесь. Садитесь.

Мы почти на цыпочках подошли к огромным креслам и присели на краешки.

Серебренников недавно отметил свой полувековой юбилей, но выглядел значительно моложе. На его лице читалась хроническая усталость, но взгляд оставался ясным и проницательным. Он был очень похож на бывшего генерального секретаря ЦК Брежнева. Такие же густые, кустистые брови и неторопливые движения.

— Николай Степанович, давно не виделись, — начал Серебренников, облокачиваясь на спинку кресла. — Как дела в «Заре»?

— Работаем, Андрей Борисович, как всегда, на переднем идеологическом фронте, — почти выдохнул главред, нервно поправляя галстук.

Таким напряженным я видел его впервые.

— Это я вижу, — Серебренников скользнул взглядом по мне. — Молодые кадры подрастают. Это хорошо. Партия делает ставку на молодежь. Но важно, чтобы эта молодежь воспитывалась на правильных, проверенных примерах.

Он сделал выразительную паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Согласен, — кивнул Николай Степанович, насторожившись и явно не понимая к чему клонит Серебренников.

Конечно, коли вызвали на ковер вместе со мной, простым журналистом, к тому же молодым, то ничего хорошего ждать не приходилось. Но за что именно будут стружку снимать?

— Решения последнего пленума, — продолжил Андрей Борисович, многозначительно подняв палец вверх, — четко обозначили курс на повышение производительности труда. И ваша задача, задача районной печати, быть не просто летописцем, а активным участником этого процесса. Понимаете?

— Так точно, понимаем, — кивнул Николай Семенович, на самом деле даже не догадываясь, к чему всё идёт.

— Газета должна быть рупором передового опыта, — Серебренников говорил ровным, назидательным тоном, как бы диктуя передовицу. Было видно, что в таких речах он мастак. Говорил, как по написанному. — Показывать героев пятилетки, ударников труда. Воспитывать на их примере новое поколение. Не на выдуманных западных киногероях, а на наших, советских людях труда. Вот где настоящий героизм.

Он встал и начал неспешно прохаживаться по кабинету, испытывая необыкновенный эмоциональный подъём.

— Идеологическая работа, это наша броня и щит, товарищи. Бдительность должна быть постоянной. Малейшее проявление чуждых влияний, спекулятивных настроений, паникерства должно пресекаться на корню. Пресса наш главный инструмент в формировании общественного сознания. Вы должны не просто информировать, вы должны направлять. Понимаете? Воспитывать твердую уверенность в правильности курса партии, в светлое будущее нашего общества.