Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 113 – Андрей Посняков, Тим Волков

Он облокотился на спинку кресла, его взгляд стал задумчивым. Кажется, он готов был поверить в первый вариант объяснения, потому что наличие такой секретной информации у восемнадцатилетнего подростка выглядело еще более фантастичным.

Но нужно было срочно поворачивать ситуацию в другую сторону.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Паника отступила, уступив место холодной, почти журналистской собранности.

— Андрей Борисович, — начал я, решив взять быка за рога. — Вы абсолютно правы, статья является фантастикой. Но, если позволите, я бы хотел пояснить свою позицию.

Секретарь обкома чуть заметно приподнял бровь, давая понять, что слушает.

— Все эти совпадения, это по сути своей ерунда. Важно другое. Я убежден, что у настоящей, качественной фантастики в нашем обществе должно быть две главные функции. Первая, исследовательская. Не просто развлекать, а заставлять мысль работать, наталкивать инженеров, ученых, да и просто читателей на новые идеи, будить воображение, показывать горизонты, к которым можно и нужно стремиться.

Я сделал небольшую паузу, оценивая его реакцию. Он не перебивал, внимательно слушая.

— А вторая функция, предупредительная, — я сделал небольшую паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха. — Это своего рода мысленный эксперимент. Не дожидаясь реальной катастрофы, смоделировать её на бумаге. Показать, к каким непоправимым последствиям может привести разрыв между технологическим могуществом и человеческим фактором, халатностью, самоуверенностью, слепым соблюдением инструкций без понимания сути процессов. Моя статья именно такая попытка. Не описать реальность, а предупредить о потенциальной опасности, заставить задуматься о цене ошибки. Чтобы, столкнувшись с чем-то подобным в жизни, человек не растерялся, а вспомнил и сказал: «Стоп! Так делать нельзя!».

Андрей Борисович задумчиво постучал пальцами по столу.

— Предупредительная, говоришь? Мысленный эксперимент… — он повторил мои слова, обдумывая их. — А ведь интересная точка зрения! Крамольная, конечно. Но, имеющая право на существование. — Он замолчал, глядя в окно, а потом медленно повернулся ко мне. — Вы знаете, ваше «фантазирование» находит у меня странный отклик. Я тоже так не раз думал, когда работал на ЛАЭС. К тому же у нас в стране есть станции с реакторами такого типа. Одна под Ленинградом, другая… Чернобыльская АЭС.

Он произнес это название, и в кабинете повисла тяжелая пауза.

— Слишком уж живописно и правдоподобно у вас всё вышло, молодой человек. Слишком много деталей, которые заставляют задуматься не о далеком вымышленном «Блекпуле», а о наших, советских объектах. Ведь если у нас так…

Он не договорил, побоявшись собственных слов.

Я замер, не двигаясь, боясь спугнуть ход его мыслей.

— Знаете что, — Серебренников встал с кресла. — Я считаю, что такую «предупредительную» статью нужно использовать по назначению. Как профилактическое средство. Я распоряжусь, чтобы номер вашей газеты отправили туда, на станцию. Пусть почитают тамошние инженеры и оперативный персонал. Пусть увидят, во что может вылиться пресловутый «человеческий фактор». Глядишь, задумаются и лишний раз перепроверят системы, да сами бдительными будут. Слишком уж наглядно и убедительно у вас получилось.

Внутри у меня всё ликовало. Это был шанс. Крошечный, призрачный, но шанс изменить ход истории, предотвратить самую страшную техногенную катастрофу века.