Онлайн книга «Курс на СССР: На первую полосу!»
|
'И Ленин такой молодой, И юный Октябрь впереди!' Нас, колонну редакции районной газеты «Заря», объединили с колонной городской радиостудии. Все собрались неподалеку от центральной площади, за углом улицы, ведущей к помпезному зданию исполкома. Ждали начала демонстрации. А на радио оказались веселые такие женщины! Боевые! — Красивые у вас плакаты! Небось, рисовали всю ночь? — Да уж, старались! Федя, водитель, подмигнул женщинам, несмотря на то, что пожилой уже почти человек: — Девушки, вина не хотите? Хорошее, сладенькое. — Да, пожалуй, попозже… А вы всегда сладенькое пьете? — А-ха-ха! Демонстрация дело такое, отовсюду носились веселые разговоры и смех… местами переходивший в хохот! — Товарищи, товарищи! Прошу посерьезней. Напрасно уговаривали начальники… Снова хохот… — О! О! Смотрите, идут… На украшенную кумачом трибуну, под звуки торжественного революционного марша, наконец-то, взошло высокое городское начальство. Все в одинаковых драповых пальто и каракулевых шапках «пирожках». Секретари обкома, председатель исполкома с замами, директора заводов и техникумов, комсомольцы из горкома ВЛКСМ… — Ну, что же товарищи, строимся, — обернувшись, скомандовал главред. — Готовимся к параду! — Саша! С-а-аш! — позади вдруг послышался крик… Я обернулся… — Наташа! Ты как здесь? — Я же говорила, что на октябрьские буду! Забыл? — Да не забыл, а… Думал, позже… Наташа! Как же я рад! — И я! Мы потрясли друг друга за руки. Обниматься на улице, при всех, а уж, тем более, целоваться, в те времена было как-то непринято. — Наташ, пошли с нами! — А можно? — Конечно! Николай Семенович! Можно девушка с нами пройдет? — Девушка? Конечно же, можно! Ну, что, товарищи? Пошли! Вон, завод уже тронулся… Пошли. Зашагали. Не то, чтобы в ногу, но вполне торжественно, под бодрую музыку: «Красная гвоздика, спутница тревог!» Так хотелось взять Наташу за руку, но мы с Сергеем Плотниковым несли транспарант: Красная звезда, «Аврора» и белые цифры «1917 — 1983». «Красная гвоздика, наш цветок!» Демонстрация закончилась. Начался митинг, с которого многие норовили улизнуть, но за этим зорко следило начальство. Пришлось слушать торжественные речи руководства и представителей различных организаций и трудовых коллективов. — Товарищи! В славные революционные времена… Правда, не мерзли, потихоньку грелись все тем же портвейном, по очереди приседая за спинами товарищей с переходящим гранёным стаканом в руках. — Слава Ленинской партии, руководящей и направляющей силе советского общества! — Ура-а-а! — Слава героическому рабочему классу! — Ура-а-а! — Слава трудовой советской интеллигенции и колхозному крестьянству! — Ура-а-а! Митинг продолжался часа два. Все принялись прощаться. — Саш, пошли к нам, — предложила Наташа. — Дед рад будет! «Неуловимых» посмотрим, посидим. Я салат приготовила, оливье. Оливье все готовили. И дома у меня тоже… — Оливье, это хорошо, — улыбнулся я и пошутил. — Тазик? — Почему тазик, — парировала Наташа, сделав удивленные глаза. — Ведро! Чтоб до Нового года хватило. Рассмеявшись, Наташа взяла меня за руку. «И пусть весь мир отдохнёт». Все заботы и проблемы вдруг испарились, сгинули в бездну. Остались лишь сверкающие бездонно-синие глаза, длинные золотисто-каштановые локоны, губы… |