Онлайн книга «Курс на СССР: На первую полосу!»
|
— Да нет… Часов до трех, — Боб оказался куда более информированным. — А кое-кто, до последнего автобуса. — А когда последний? — В одиннадцать десять, кажется… — Так это уже вот-вот! — Не переживай! На такси скинемся, мальчик. А сейчас пошли-ка, выпьем… Они ушли, и я тоже направился было следом, но столкнулся в дверях с Метелью. — Жарко, — закурив «Пелл-Мелл», зачем-то пояснила та. Как будто я ее о чем-то спрашивал! Про «Черное время» и так уж узнал, больше мне делать тут было нечего. Так, может, на автобус? Через пятнадцать минут… — Марин, а что, у вас дача-то не охраняется? — Да прям, не охраняется! — выпустив дым, девчонка хмыкнула. — И сторож, и уборщица есть. — И вы вот…— удивленно протянул я. — В обычном дачном поселке? — Потому что эта дача наша личная, — Метель покровительственно похлопала меня по плечу. — Точнее, отца. А есть еще и государственная. Но туда так просто не попадешь. То есть, такую компанию охрана бы точно не пустила. Да и шуметь там нельзя! — А здесь можно? — Здесь можно, — серьезно пояснила Марина. — Здесь я соседей всех знаю. Да и нет уже почти никого, сезон-то закончился. Зимой здесь практически никто не живет. Ну, это могла бы и не пояснять. В те времена советским людям разрешалось иметь что-нибудь одно: либо квартиру, либо жилой зимний дом. Вот и строили на дачных шести сотках летние домишки-времянки. Правда, некоторые, как вот отец Метели, могли себе позволить… Прав Оруэлл: все люди равны, но, некоторые равнее других! — Кстати, ты «Черное время» читал? — неожиданно спросила Маринка. — Ну, самиздат, рукопись, она тут у всех по рукам ходит. — Читал, — я ответил сдержанно. — Так себе… — Согласна! — Интересно, кто написал? Кто написал, я уже знал, а вот что ответит Метель было действительно интересно. — Да есть тут один человек, — затянувшись, девчонка хитро прищурилась. — Раз пишет стихи, так, наверное, смог и прозу. — Говорят, стихи кое-кто кое-кому помогает… Вот это был фраза! Ошеломительная! Как в милицейской песне — «если где-то кое-кто у нас порой». — Это ты на Ленку, что ль, намекаешь? — зло бросила Метель. Догадалась, ага! И, кажется, догадалась, что и я догадался насчет автора антисоветского пасквиля. — Эта дурочка не то, что стихи, она вообще двух слов связать не может! Титьки отрастила и ходит довольная. Ну, что же… Значит, сам Весна и пишет. В таком разе, молодец. Лучше уж стихи, чем антисоветские пасквили. — Жаль ребят… — как бы невзначай промолвил я. — Ну, читателей… Вдруг попадутся? Или кто-нибудь выдаст… Тот же Серега Гребенюк… Да ты знаешь… — Гребенюк, — бросив окурок в пепельницу, Маринка громко расхохоталась. — А-а, этот пэтеушник-то? Ну, ты нашел, о ком переживать! Я понимаю, студент престижного вуза, комсомолец… Тут, да! После такого могут и из института, в лучшем случае в армию. А, если уж из комсомола попрут, так вся карьера насмарку! А Гребенюку-то что терять? Или хотя бы тому же Леннону? В армию им так и так, на комсомол пофиг, в партию уж точно не собираются! — Так ведь могу и посадить! — азартно возразил я. — Могут, — кивнув, Метель легко согласилась. — Но, это уж если совсем под горячую руку… Я слышала, подпольный видеосалон недавно накрыли. Вот там, да! Там всех в тюрьму. Так еще бы, там такое показывали, тако-ое… Ты вот смотрел «Греческую смоковницу»? А, откуда тебе… Короче, поверь на слово. |