Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 7 – Андрей Посняков, Тим Волков

В целом, в стране ничего не поменялось. Начатые при Андропове реформы продолжили своё существование: открывались новые народные артели, частные парикмахерские, автосервисы, салоны. Хотя, слово «частный» в СССР не любили, и в разговорной речи заменяли на слова «личный», «домашний», «семейный». Все больше предприятий переходили на хозрасчет. С пьяницами, саботажниками, расхитителями и тунеядцами церемониться перестали, увольняли «на раз». И это стало настоящим ударом по этим асоциальным элементам, тем более, что статью за тунеядство никто не отменял.

«Не работаешь? А почему? Уволили и никуда на работу не берут? И этим ты оправдываешь своё беспробудное пьянство, хулиганские выходки, и безобразное поведение в семье? Дебоширишь? Ну что-же, мы тебе поможем… Добро пожаловать в принудительном порядке на Крайний Север». Такая политика государства, по отношению ко всем пытающимся сесть на шею другим, стала настоящим прорывом к исправлению человеческих пороков. Угроза реального переселения и принудительного трудоустройства многим поставила мозги на место.

Указанием вышестоящих органов, было предложено максимально осветить в прессе реформу средней школы. Уже в начале марта главред предупредил, что помимо основной работы добавляются командировки и составил график, распределив между нами имеющиеся в зоне нашего охвата школы и ПТУ. Первыми в моём графике значились два училища, причем, разной направленности: сельское, в пригороде — СПТУ-11, где учили на механизаторов и шоферов, и городское ПТУ-203, в котором готовили плотников и столяров, получившее неофициальное название «деревяха».

Перед тем, как отправляться в первую командировку, я ознакомился с историей и кое-какими доступными нормативными документами. Финансировались оба заведения из бюджета, причем достаточно хорошо, только вот вид у «деревяхи» явно этому не соответствовал. Посреди захламленного двора типовые учебные корпуса, с видавшим виды одиноким лозунгом «Слава рабочему классу» на фронтоне, выглядели довольно уныло. Выбитые стекла в окнах здания хозкорпуса с облезлой штукатуркой не добавляли позитива.

Встретил меня зам директора по УВР Александр Петрович Катков, лысеющий дядечка лет сорока пяти, в мятом костюме и роговых очках. Вместе мы прошли в обычный кабинет с канцелярскими столами, забитыми разномастными папками шкафами и портретом Ленина на стене. На одном из столов я увидел печатную машинку и телефон, возможно это место секретаря.

В кабинете какой-то педагог как раз распекал двух патлатых подростков в темно-синей ПТУ-шной форме, привычно-равнодушно-покаянно уставившихся глазами в пол. Мы вошли, но на нас никто не обратил внимания. Показательная экзекуция продолжилась.

— Ну, зачем же было в окна-то кидать? — едва не плача разводил руками педагог. — А? Я вас спрашиваю!

— Дык это… — один из парней приподнял голову и кивнул на второго. — Леха сказал, хрен попадешь. Я и бросил.

— Да я просто так сказал! — дернулся тот, кого назвали Лёхой. — И не просил кидаться.

Завуч прищурился:

— А шелуху от семечек кто в кабинете оставил? — продолжал дальнейшую «порку» педагог, так и не закончив выяснение первой провинности.

— Дак там все ели…

— Так! — рассердился педагог, но, услышав тихое покашливание Александра Петровича оглянулся и быстро закончил беседу. — В общем, так. Стекло вставить! Мусор убрать.