Книга Час новгородской славы, страница 46 – Андрей Посняков

— Я был женат на дочке любекского олдермена, — грустно пояснил Джон. — Хорошая была женщина, Марта. Умерла пять лет назад от черной смерти, Царство ей Небесное.

Все разом перекрестились.

Они выбрались из Виндзора вполне удачно — на угольной барке. Черные от угольной пыли, новгородцы уже через час пути ничем не отличались от углежогов. Мимо тянулись низкие, покрытые ивами берега, какие-то строения, замки, аббатства.

Все больше становилось судов — как крупных, так и совсем мелких.

Впереди замаячили зубчатые стены Тауэра — крепости на небольшом холмике — с четырьмя двухэтажными башенками по углам. Удачное месторасположение — к востоку от главной части Лондона, от Сити, позволяло крепости контролировать практически все устье Темзы, забитое многочисленными судами.

Остались позади, за излучиной Темзы, белесые стены Вестминстерского аббатства.

Открывающийся глазам город казался огромным. Да и был таким. Зубчатые стены Тауэра, узкие улочки Сити сливались в одну бесконечную полосу, сопровождаемую криками лоцманов, руганью торговцев и скабрезными матросскими песенками, доносящимися из пивных, которых в лондонском порту было великое множество.

Как раз возле одной такой, у затрапезного причала, покачивался на волнах приземистый одномачтовый корабль с восьмиконечным крестом Ливонского ордена на флаге. Обводы корабля показались Олегу Иванычу знакомыми. Как и пьяные, горланящие немецкие песни матросы. Углевозы разворачивали барку прямо к этому кораблю. И пристали прямо к борту, словно взяли на абордаж. После чего их главный — высокий угрюмый мужик в капюшоне — посоветовал пассажирам быстрее расплачиваться и проваливать с Богом.

— Прямо через тот корабль и пройдете… — угрюмый кивнул на качающуюся палубу ливонского судна.

— Видишь крест на флаге, Иваныч? — сказал глазастый Гришаня, уже вполне оправившийся от простуды. — Орденские немцы. Может, подбросят? Хотя бы до Нарвы, а?

Олег Иваныч и сам уже про это подумал. Правда, не нравились ему какие-то тайные дела орденцев с углежогами. Ладно, рискнем.

— Эй, парень! — по-немецки обратился он к пробегавшему мимо матросу. — Что это за судно и где сыскать капитана?

— Капитана? — не весьма любезно отозвался матрос. — Он приказал не пускать на «Пленитель» ни одного постороннего человека. А капитан наш строг. Так что проваливайте!

— Куда не пускать? На какой пленитель?

— «Пленитель Бурь». Так называется судно.

«Пленитель Бурь»? Олег Иваныч вдруг громко захохотал, утирая рукавом слезы:

— Случаем, не из Нарвы?

— Допустим. А тебе что за дело?

— А капитаном по-прежнему Эрик? Эрик Свенсон?

— Ну, Эрик. Ну?

— А где ж ты друг, мой старый друг! Засыхает плавленый сырок! — немузыкально прогундосил Олег Иваныч по-русски.

— Чего-чего?

— Ничего-ничего. Так, полагаю, капитан Эрик должен быть в ближайшей корчме?

— Кто это такие, Вильмар? — выглянул из трюма хмурый боцман, приземистый толстяк. — Пусть убираются к дьяволу или сейчас выкинем в реку.

— Говорят, что друзья капитана.

— У нашего капитана нет здесь никаких друзей, кроме стен во-он того паба. Там его и найдете, если друзья. А теперь — проваливайте.

В паб они пришли вовремя.

Капитан Эрик Свенсон как раз собирался учинить там хорошую драку. А матросы с «Пленителя» были заняты погрузкой. Последнего момента капитан Свенсон — швед вполне приятной наружности и, в общем, неплохой человек, только большой любитель выпить — как-то не учел. И теперь оказался в пиковом положении, зажатый в углу двумя бородатыми амбалами с большими деревянными кружками в руках. Такой кружкой можно запросто уложить быка!