Книга Орда (Тетралогия), страница 566 – Андрей Посняков

Теперь Сянь — здоровенный бугай, дорожный мастер. Всё время с кем-то шушукается, кого-то к себе в кибитку водит, разговоры непонятные разговаривает — Жэнь раз умудрился таки подслушать — и ничего, конечно, не разобрал. Какие-то «принятые углубления», «допустимые ямы», «рыбий клей». Дураку ясно — шифр!

А значит, и все, приходившие к Сяню на беседы — тоже автоматически попадали в подозреваемые. Как же иначе?

Ещё очень подозрительным был производитель работ Люй Ечуй — зачем он всё время измеряет высоту солнца над горизонтом особой линейкой? Кто ему эту линейку дал? А, может, это он таким образом размечает наиболее удобные для нападения лиходеев места?

А рабочие? Этих всех скопом можно записывать в подозрительные, достаточно взглянуть на их гнусные рожи — с такими зверскими физиономиями висельников и негодяев, ясное дело, ничего доброго делать не хочется, а если чего и охота, так это поскорее переметнуться к разбойникам.

— Ну ты прям Эркюль Пуаро! — выслушав, усмехнулся князь. — Чувствую — ещё чуть-чуть, и каждого на чистую воду выведешь.

— Конечно, господин наме... господин Бао! Обязательно выведу, а как же? Вот, у нас в деревне как-то похожий случай был — украли у одной бабы сено...

— Это всё хорошо, Шерлок Холмс ты наш, майор Пронин, — Баурджин вдруг с неожиданной задумчивостью посмотрел вдаль. — Но ищешь ты пока только здесь, среди, так сказать, своих. А снаружи поискать не пробовал? Походить по горам? По пустыне, сбегать к урочищу. Вдруг, да какие-нибудь подозрительные следы покажутся?

— Следы? — парень сконфуженно почесал голову. — Не, не видал никаких следов. Да меня не очень-то и отпускают.

— Поня-атно.

До самого вечера, пока совсем не стемнело, Баурджин бродил по ближайшим окрестностям, прикидывая, где бы мог быть разбойничье логово. Даже не разбойничье — бандитское, если принимать во внимание револьверную пулю. Интересно, из какого они времени, эти гнусные лиходеи? Судя по пуле — явно не из девятнадцатого века — начало двадцатого, точнее — первая его половина. Впрочем, могут быть и из второй, револьвер — штука простая, надёжная. А может быть, просто кто-то из местных случайно подобрал такую полезную в хозяйстве вещь. Случайно подобрал, случайно дёрнул спусковой крючок, выстрелил — потом приноровился, дело-то нехитрое. Да, могло быть и так. А могли и прийти оттуда, из будущего, как и сам Баурджин-Дубов когда-то. Толстяк Ань Цулянь, начальник ямской станции, говорил, что нападения начались с весны. С весны... Так они и осенью были — точно такие же жестокие — ну разве что зимой ненадолго прекратились. А пуль не находили — потому что не искали. Значит, надобно издать строгое — и секретное — распоряжение, чтобы о всех подозрительных убийствах, совершенных, скажем, с помощью каких-нибудь необычных средств, немедленно бы докладывали во дворец. Если рассудить здраво, те, кто имеет огнестрельное оружие, могут запросто прийти разбойничать в город, где гораздо больше поживы. Хотя, конечно, грабить проходящие караваны куда безопаснее.

А вот там, за той горушкой, в лесочке, вполне можно устроить засаду — оглядывая окрестности, машинально отметил нойон. В лесочке разместить готовый к нападению отряд, а на горшке выставить наблюдателя. Дорогу оттуда хорошо видно, да что там дорогу — и много дальше. Наверное, виден и ям — постоялый двор «Уголцзин-Тологой». А ну-ка!