Книга Орда (Тетралогия), страница 567 – Андрей Посняков

Спешившись, Баурджин привязал коня к ближайшему дереву и быстро поднялся на гору. Подошёл к обрыву, прилёг, устроившись на корнях кривой сосны. От открывшегося вида — километров на сорок, не меньше — прямо таки захватило дух. Сиреневые хребты, багрово-красные отроги скал, ярко-зелёная линия лугов, а вон там, слева, река. Прямо — лес и оврага — урочище, чуть дальше — группа небольших строений — ямская станция. Эх, если б бинокль, было бы можно разглядеть даже ходивших по двору людей. Что и говорить — прекрасный вид, просто прекрасный.

Оторвавшись от природных красот, Баурджин внимательно осмотрел вершину. Искал следы пребывания наблюдателя — какую-нибудь подстилку, мелкую, случайно оброненную вещицу, окурок. Да-да, именно окурок — вот если б его найти, всё стало бы куда как яснее. Если «Беломор» — это одно, а, скажем, какое-нибудь «Мальборо» — совсем другое. Или самокрутка — остатки махры и газеты, или папиросы «Зефир», сигареты «Ира» — «то, что осталось от старого мира».

Ничего подобного нойон не нашёл, хотя обыскался. Никаких окурков, никаких случайно оброненных вещиц, ни-че-го! Либо это место просто не использовалось, либо наблюдатель тщательно следил за собой. Прибирался. Аккуратист, ититна мать!

Спустившись, Баурджин побродил по лесочку, где отыскал-таки следы лошадиных копыт — и во множестве. Правда, далеко не свежие, как и навоз — засохшие конские каштаны. С какого времени они тут лежат? С начала весны? Очень может быть.

Был полдень... впрочем, нет, наверное, где-то часа два пополудни, судя по солнцу — оно светило князю в спину, и длинная тень скалы вытянулась почти точнёхонько в сторону ямской станции. Отвязав коня, князь взобрался в седло и неспешно поехал к дорог по узкой, тянувшейся меж высокой травы, тропе. Почти из-под самых копыт вдруг выпорхнула куропатка и, шумно махая крыльями, закружила вокруг, уводя от гнезда огромного врага — всадника.

Срезая путь, Баурджин взял правее, выехав к ореховым зарослям, сразу за которыми начинался симпатичный альпийский лужок — зелёный, с ярко-жёлтыми цветками, тянувшимися широкими густыми полосами. Над головой, в светло-синем небе, жарило солнце, пахло горькой пряной травою и сладким клевером, упрямо вклинивавшимся меж жёлтого густоцветья. Громко и радостно пели птицы — князь различил соловьиную трель и нежные рулады жаворонка. Позади, в орешнике, застучал дятел. Впрочем, нет, не дятел! Стучали копыта!

Выдернув из седельного саадака лук, Баурджин поворотил коня, прикидывая возможный манёвр. Если врагов много — выстрелить первым, без всяких разговоров, затем метнуться к орешнику, запутать следы...

Слава богу, ничего подобного всё ж таки не пришлось делать — раздвигая кусты широкой грудью, на поляну вынеслась белая скаковая лошадь, верхом на которой сидела Сиань Цо! Увидев князя, девушка улыбнулась и стегнула коня плетью.

— Сиань! — Баурджин быстро поехал на встречу. — Ты как здесь?

— Не хочу говорить, что случайно. Специально искала вас, господин. Люди сказали — где.

— Искала меня? Зачем?

— Так... Как здесь красиво! Давайте привяжем коней, пройдёмся.

Нойон растянул губы в улыбке:

— С большим удовольствием.

Бросив лошадей у орешника, Баурджин и Сиань пошли лугом, по колено в траве. Было начало лета и яростное солнце ещё не успело иссушить всё живое, в воздухе ещё пахло весной. Впрочем, здесь, на горных кряжах, всегда было прохладнее, чем в долине.