Онлайн книга «Не властью единой»
|
Никифор с домочадцами, конечно, расспрашивал об охоте – любопытно было. Миша рассказывал во всех подробностях – и про дичь, и про соколов, и про ловчих. О боярине, ясно дело молчал, а дед Корней и вообще не произнес ни слова – все больше пил. Ой, не жаловал ратнинский воевода Никифора, едва терпел… Потому и спать ушли рано. — А отрокам вашим я велел в людской постелить… В людской так в людской – для младшей стражи дело привычное. Где бы ни ночевать, лишь бы покормили. Новый слуга Алексей Корота тоже в людской лег. Спали на полу, постелив свежей соломы – славно! За Коротой Ермил с Велькой приглядывали – на то им сотник наказ дал. Мало ли – беглый! — А что Ходок, корабельщик? – уже пожелав всем доброй ночи, вдруг вспомнил сотник. Ловкий пройдоха и зубоскал Авраамий по прозвищу Ходок служил кормчим на одной из ладей Никифора и много чего знал – не только про туровских. Поговорить с ним было бы очень даже неплохо. Однако ж… — Так в Новгороде опять! – Никифор Палыч рассмеялся. – Кого еще послать-то? И сыны мои с ним – на торжище новгородское поглядеть напросились. Наутро все парни отправились с дедом Ковнем на рынок – гостинцев городских накупить. А то что же – зря ездили? На рынке много чем торговали: ленты шелковые, аксамитовая ткань, кушаки атласные, кольца да перстни златые, серебряные подвески… Из чего попроще – браслетики витого стекла – новгородские, синие и коричневато-желтенькие – киевские. Вот уж девичья услада! Главное, все время покупать можно, бьются ведь часто – стекло! Велька тут же подначил: — Бери, друже Ермиле, с полдюжины! Войше-деве подаришь – та рада будет! Услыхав про Добровою, отроки – в хохот: — А! Так вот кто жених у нее! — Ну а что? Девка справная. Ка-ак даст промеж глаз – закачаешься. А с лица воду не пить. — Из богатой семьи Войша… К тому ж говорят – книжница. — Кто говорит-то? — Так она сама же и хвастала! — Но! — Вот те и но! Рот-то закрой, паря, – муха залетит. — Да ну вас к черту! – отмахнулся Ермил. – Девка как девка. Чего пристали-то? Но подарок все же купил. Правильно парни напомнили. Неудобно без подарка-то, да. Долго выбирал, приценивался, наконец выбрал, на что глаз лег. Резной – из рыбьего зуба – гребень да браслетик серебряный, дорогой. Зато красивый – не оторвать глаз! На гребне – зверь дивный, шерстистый слон с бивнями, а браслетик в виде змейки с синими сапфирами-глазками. Расплачивался за подарки сам воевода – у него казна была. — Дома потом отдадите… аль отработаете, коли отдавать нечем. А с тебя, Ермиле, еще и книжка для правнучек. С этой, как его… с печатни! Между тем Михаил Фролович вышел на широкую Пробойную улицу, что вела от детинца и до Нижних ворот. Так по ней и пошел, никуда не сворачивая, до самой реки, до пристани, где толпился самый разный люд. Корабельщики и заморские гости-купцы, артельные, приезжие из ближних и дальних деревень, рыбаки, мелкие торговцы… — А вот рыбка свежая – налетай! — Налимы! Налимы! На уху! Знатная выйдет ушица! — Сбитень, сбитень кому? Вкусный. — Квас-квасок – раскрывай роток! — Налимы! Налимы! Купи налима, господине. Ухи наваришь – пальцы оближешь, ага. У пристани покачивались на темной воде большие торговые ладьи и юркие рыбацкие лодки. Одна из ладей, увешанная круглыми «варяжскими» щитами, показалась Мише знакомой… Неужто «Огненный конь», ладья ладожского купца варяга Рогволда? Ну, а почему бы и нет? Чего купцу сидеть у себя без дела? Эх, жаль, не рассмотреть, далековато… Ну да ладно – потом. |