Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Ого! — усмехнулся прево. — Вижу, вы разбираетесь в праве! Тогда должны знать и наказания. Ваш друг дворянин? — Вне всяких сомнений! — Тогда его ожидает солидный штраф и конфискация имущества. Как вы думаете, где штраф будет большим — у нас или в королевском суде? А, догадываетесь?! То-то… Ну, так что? — Судейский красноречиво пошевелил пальцами. — Будем договариваться или как? — Что ж, — вмешался в беседу Жан-Поль. — Попробуем договориться. Но для начала хотелось бы выслушать потерпевшую и свидетелей. — А вот в этом я охотно пойду вам навстречу, сударь! Эй, парни… — Прево высунулся в окно. — Давайте сюда потерпевшую. В дом снова вошла давешняя растрепанная девчонка — светленькая, курносая, с заплаканными голубыми глазками. Этакая «мадемуазель невинность». — Ну, Мари-Анж, — улыбнулся прево. — Рассказывай, как все было. Да сперва поклянись на Библии, что не будешь врать. — А чего мне врать-то? Да разве ж я когда врала? Да никогда! Сами ведь знаете, господин прево, что такой честной девушки, как я, и нет-то нигде во всей округе аж до самого Лизье, а в Лизье, не знаю, может, и есть такие, а может, и нету, а… — Помолчи ты, Мари-Анж! — заругался судейский. — Говори по существу дела… Отец Далазье, дайте ей Библию, пусть поклянется. — Клянусь… — Положив руки на Священное Писание, девчонка затараторила слова клятвы. — Ну, слушайте, как дело было. Правда, я все это уже рассказывала и господину прево, и господину кюре, и всем другим господам, и… — Мари-Анж!!! — Ой, молчу, молчу… То есть говорю, как вы изволили выразиться, господин прево, по существу дела. С самого утра сегодня сидела я себе дома… Потом слышу — стучит кто-то в заднюю дверь, и уж так настойчиво барабанит, так настойчиво, господин прево, что ведь пришлось пойти посмотреть — кто. — Так. И кто же? — Это был молодой парень, господин прево. Совсем молодой, темноволосый, в желтом таком камзоле. Попросил меня продать ему окорока, а потом — ни с того ни с сего — как набросится на меня, как набросится — едва вырвалась! Если бы не господин кюре… И не вы, господин прево, он, наверное, меня бы убил — до того оказался страстный. Слава святому Клеру, вы вовремя появились, небось, услышали, как я кричала. Вон и сорочка вся на мне разорвана… Девчонка распахнула рубаху. — Цыц, Мари-Анж! — тут же шуганул ее судейский. — Не бесстыдствуй. Пойди-ка лучше домой, переоденься — а разорванную сорочку принесешь нам в качестве вещественного доказательства. — Да какие тут еще нужны доказательства? Ежели он налетел, схватил, завалил на ложе… — Цыц! Иди, говорю, переоденься. Да, насильник таки успел совершить свое черное дело? — А как же, господин прево? Как же ему было не успеть, когда вы там по двору тащились, прошу прощения, словно беременные улитки — нога за ногу, сопля за щеку… — Ты уймешься наконец, Мари-Анж?! Иди живо, переодевайся. Да позови там, во дворе, свидетелей. — Кого-кого позвать, господин прево? — Сви… Мишеля с Кловисом. — Ах, этих… Мари-Анж наконец ушла, а вместо нее появились свидетели — простоватые деревенские парни, похоже вообще не обладающие способностью к связной и членораздельной речи, в большей степени полагаясь на глаголы и междометия. — Ну, мы это… шли на покос… или с покоса… Да, это, с покоса. Коса сломалась, так мы и… И вот слышим — верещит кто-то, будто подсвинка режут. Так ведь рано еще резать-то! Заглянули, а там — Мари-Анж верещит. Лежит на кровати, заголившись, а рядом какой-то хлыщ. |