Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 229 – Андрей Посняков

Июнь-июль 1604 г. Кан

— Так вы так и не смогли достать для меня эту книгу, брат Жером? — Аскетического вида монахиня в темно-коричневой рясе пронзила собеседника пристальным тяжким взглядом, словно бы подозревала его во всех семи смертных грехах.

Монах поежился — вот ведь, никогда б не стал лишний раз встречаться с этой стервой, кабы не просьба приятеля… кстати неизвестно куда сгинувшего.

— Попробую еще поискать в библиотеке замка, — пробубнил брат Жером. — Кстати, матушка Женевьева, не встречали ли вы некого брата Гилберта, бенедиктинца? Сей паломник должен нашему монастырю кое-что…

— Брат Гилберт? — Аббатиса зло поджала тонкие сухие губы. — Нет, не знаю такого. Не видела.

«Врет, — подумал монах, опытным, привыкшим ко всякой лжи взглядом наблюдая, как ноздри матушки-настоятельницы раздуваются гневом. — Определенно врет. По словам послушницы Марго, встречалась она с этим Гилбертом, встречалась».

— Как я могла принимать в аббатстве мужчину, пусть даже монаха? — Настоятельница резко повысила голос и без того неприятный, скрипучий — словно гвоздем по стеклу. — Да и вам, брат Жером, нечего делать у нас без особой на то нужды!

Последние слова аббатиса произнесла таким ледяным тоном, как будто брат Жером пришел в женское аббатство не для разговора с матушкой-настоятельницей, а исключительно в гнусных, развратных целях — задумав склонить к прелюбодеянию какую-нибудь миловидную монашенку. Черт, и угораздило же! И ведь не скажешь, будто заглянул по пути — женский и мужской монастыри располагались в противоположных концах города.

Поспешно простившись, брат Жером покинул «abbaye aux dames» и, мысленно крестясь, быстро зашагал по Нижней улице. От хмурого лица его, казалось, шарахались даже встречные кошки. Еще бы не хмуриться! Такая вот она и была, матушка Женевьева, — легко могла испортить настроение любому.

Навалившаяся на город ночь пахла смородиной и малиной. Ветер разогнал тучи, кончился надоедливый дождь, и в темном глубоком небе засияли звезды. Тонкий серп месяца повис, закачался над шпилем собора, отражаясь в сливающихся водах Одона и Орна.

— Ну? — Оливье Мердо пристально посмотрел на схваченных в саду «куаферов». — Так кто вас послал? Председатель торговой палаты? Или месье королевский прокурор? Молчать не советую — мои люди неплохо умеют развязывать языки.

Маячившие позади рожи — другого слова не подберешь — гнусно осклабились.

Пленники, как и те, кто их только что прихватил, с относительным комфортом расположились на заднем дворе в старом сарае. Оливье Мердо — а все говорило о том, что именно он и был здесь главным, — уселся на копну соломы, пленники со связанными за спиной руками стояли посередине, остальные — вдоль стен. Потрескивая, горели в воткнутом в землю подсвечнике недешевые восковые свечи, освещая кучу тряпья в дальнем углу — какие-то обрывки одежды, старые прохудившиеся башмаки, сломанную удочку с леской из конского волоса… Хлам.

— Прежде можно один вопрос, господа? — вполне учтиво поинтересовался Иван.

Оливье вскинул глаза:

— Смотря какой… Впрочем, извольте. Спрашивайте — я отвечу. Право, надеюсь, что и вы поступите так же. Оно вам же и лучше будет. Ну?