Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 370 – Андрей Посняков

— Пирогов-то возьмите, — напомнил Макарий.

Лявон улыбнулся:

— И то правда, возьмем.

Проводив ушедших ратников взглядом, Макарий обернулся к парням:

— Ну что, слыхали, как тут дела идут? Недоволен народ Борисом, ох недоволен. То-то рвутся все подметные письма читать — от нового царя милостей ждут, от Димитрия.

— Да уж, — согласно кивнул Иван. — Говоря немецкими словами — дисциплины в армии никакой. Часовые вражьим лазутчикам телеги вытаскивают — это ж где такое видано?

— Да не знают они, что я лазутчик, — Макарий покривился. — Хотя, может, и догадываются.

— Уборные зато сторожат строго! — хохотнул Митрий. — Лучше б дороги так сторожили, а то, я чую, тут все кому не лень шастают.

— А вот насчет уборных ты не прав, Митя, — вскользь заметил Иван. — Это они правильно делают. От пули да от сабли четверть войска погибнет, много — треть, а вот мор свободно может и все войско выкосить. Да и не только войско — все окрестные земли. А уж коли мор начался, так остановить его трудно. Сами знаете, как король Анри во Франции в таких случаях делает…

— Как? — живо заинтересовался Макарий. — Любопытственно будет послушать.

— А так, — Иван изобразил целящегося из ружья человека. — Ежели в каком граде болезнь объявилась, ежели народишко там помирать начал, король сей же час посылает туда не лекарей — войско. Окружают город, и кто осмелится из ворот высунуться — пулю промеж глаз!

— Промеж глаз? Лихо!

— Вот так городишко и вымрет. Зато и болезни там же конец придет — и вся страна в целости.

Так, под разговоры, неспешно поехали дальше. Парни шагали рядом с возами, а Макарий и еще один мужик — второй возница — сидели на облучках, время от времени натягивая вожжи. Дорога постепенно расширялась, становилась тверже, и вскоре за холмом показался лагерь — палатки, шатры, повозки и многочисленные дымы костров. Макарий показал плетью чуть в сторону:

— Вон там, где телеги, наши торговцы. Туда и едем.

— А не страшно? — поинтересовался Прохор. — Вдруг схватят?

— Не страшно, — Макарий сжал губы. — Не первый раз езжу.

Макарий был шпионом, лазутчиком самозванца. Собирал сведения о перемещениях царских войск, о настроениях, в них царивших, распространял подметные письма и прелестные грамоты — и ничуть этого не стеснялся. Наоборот, считал себя героем. Впрочем, если признавать самозванца истинным государем, то так оно и выходило.

Ивану же чем дальше, тем становилось грустнее, уж больно сильно было похоже на то, что Борис Годунов всем — ну, буквально всем — до чертиков надоел. Аристократам — арестами и ссылками, дворянам и детям боярским — полным разорением, торговцам — войною и высокими пошлинами, крестьянам — заповедными да урочными летами, запрещавшими уходить от хозяев и устанавливавшими срок сыска беглых, а таких было множество. К тому же именно с Борисом многие связывали выпавшие на долю России невзгоды — три неурожая подряд, недород, голод. И все больше и больше людей надеялись на «истинного царя» — самозванца! Впрочем — самозванца ли? Несмотря на, казалось бы, убийственные доказательства, парни начинали в этом сомневаться, уж больно уверенно вел себя Дмитрий. Явиться завоевывать трон со столь малыми силами, практически без поддержки сильных мира сего (король Речи Посполитой Сигизмунд вовсе не торопился хоть как-то помогать «царевичу», иное дело — магнаты) мог только самый забубенный авантюрист… либо человек, полностью уверенный в том, что «подданные» его поддержат. Хотя, конечно, по внешним ухваткам Дмитрий никак не походил на царя: больно уж прост. Любил пошутить, посмеяться, со всеми держался запросто — вообще-то, не самые плохие качества, но — не царские, не царские… Царь должен быть — ухх! Чтобы все боялись. А этот, видать, рассчитывал не на страх. На что-то другое.