Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Поклон тебе, Ондрей Василич! — входя, шутливо бросил Иван. — Чего домой не идешь, поздно ведь? — Здоров, Иване! — дьяк дернул бородкой. — Уйдешь тут, с этакими-то обалдуями! — Он с презрением кивнул на поникшего головою Галдяя, скромно стоявшего в уголке. — Лошадь, вишь, увели у него. Про между прочим — казенную! — Ондрюшка вновь повернулся к подьячему: — Так, может, ты ее пропил? — Не-е, господине… Не пью я. — Не пьешь? — Дьяк подскочил к несчастному парню ближе и схватил за волосы. — А ну, дыхни! Понюхал… и отошел разочарованно-устало. Присел на угол столешницы: — Признайся — в кости проиграл? — Не… — В колпачки у шпыней рыночных? — Как можно? — Иль в новомодную игру — карты? Галдяй грустно вздохнул и еще больше поник головою. Чуть оттопыренные уши его горели пожаром. — Ну, вахлак! — Ондрюшка Хват погрозил парню кулаком. — Ну, погоди у меня… — Он обернулся к Ивану, пожаловался: — Не знаю, что с ним и делать. — Так что делать? Пусть за лошадь платит — хоть в течение года, что еще-то? — Иван вдруг хохотнул. — Ладно лошадь, в Каменном приказе, рассказывали, лет пять назад приказную избу украли! — Как так — избу? — заинтересовался дьяк. — Чтой-то я такого случая не припомню… Хотя, нет, вспоминаю смутно… — Они там только новый сруб поставили, вечером. Утром приходят — нет сруба! За ночь украли, разобрали по бревнышку. — Да… — Ондрюшка Хват вновь подошел к Галдяю и без замаха ударил кулаком в грудь. Подьячий скрючился, застонал. — Повезло тебе, паря, — усмехнулся дьяк. — Ежели б не лошадь, избу проворонил, прикинь — сколько б тебе платить?! Поболтав еще немного, Ондрюшка засобирался домой. Проводив его до крыльца, Иван придержал за рукав скорбно бредущего следом подьячего: — А ну-ка, пошли ко мне. Поговорим. Заведя Галдяя в горницу, кивнул на лавку: — Садись. Квасу испей. Оторвавшийся от челобитных Митрий с любопытством уставился на подьячего: — Что, коняку твоего нашли? — Не, господине… — И черт с ней, с конякой, — отмахнулся Иван. — Давай-ка лучше о деле. Опросил кого, выяснил что-нибудь? — Опросил, — с готовностью закивал Галдяй. — Это… соседей… и слева, и справа, и протчих, и это… еще прохожих, вот… По тому, как торопливо перечислял подьячий, по его бегающим глазам, Иван тут же понял — врет. Никого он не опрашивал, ну, разве что совсем случайных прохожих. — И что видоки показали? — Это… Показали, что сгорели все. — Ну, ясно, — хмыкнул Иван. — А поподробнее? — Что хозяин сгоревший — парсуны любил рисовать, а слуга его, старый — человек хороший, а вот молодой, Телеша, к мальцу одному приставал прегнусно… — Что за малец? — Да, как звать, не упомню. Белоголовый такой… Во! Их матушке государь пять рублев пожаловал, на избу. — Ага… Больше ничего не проведал? Галдяй опустил глаза: — Ничего. — Что ж… Хоть что-то. Подьячий приподнялся с лавки: — Так я это… пойду? — Иди. Чего зря сидеть-то? — Ну, тогда прощевайте, до завтрева, — низко поклонившись, Галдяй вышел. Митрий покачал головой: — Вот, тоже, деятель. Однако где же Прохор? — Он подошел к окну и неожиданно рассмеялся: — Эвон! Идет, кажется… Заскрипев петлями, приоткрылась дверь, и в горницу заглянул… нет, не Прохор, а давешний незадачливый подьячий. — Чего тебе? — зыркнул на него Митька. — Потерял что? |