Онлайн книга «Меч времен»
|
Михаил не выдержал, хохотнул: — Лежи уж, псица… Снаружи вдруг раздался звук рога. Сразу все вокруг зашумели, повылезали из шалашей и шатров, послышался смех, веселые крики, прибаутки. — Эх-ма, скоро дома будем! — Домой-то путь — куда как быстрей, нежели из дому. — Скоро, скоро увидим Святую Софью! — Эй, Мисаиле, вставай! Сбыслав. Поднялся уже. — Встаю, встаю, дружище… Выбравшись из шатра, Михаил улыбнулся приятелю, поблагодарив за «подарок». — Что, понравилась раба-то? — сын тысяцкого Якуна расхохотался. — Пригожа дева… До Новгорода доведешь, там продашь с выгодой. — А может, себе оставлю? — поддержал шутку Миша. Сбыслав, однако, взглянул на него со всей серьезностью: — Не стоит ее оставлять, друже. Деву мы тебе другую найдем, невесту присмотрим, уж тут-то не сомневайся. А рабу посейчас вели связать к возам, не дай Боже, в воду бросится — уплывет, стрелой не достанешь. Ты ж — в нашей лодье? — В вашей… Ха — в ладье! Хорошо хоть, не на лошади! — Что, коней не любишь? — Коней люблю, верхом — не люблю. Лучше уж на телеге. Михаил за все время реконструкций так и не выучился как следует держаться на коне, мало того, лошадей как-то даже побаивался, не испытывая к ним особой приязни. — Порастрясешь кости-то на телеге, — снова засмеялся Сбыслав. Он было повернулся, да Миша ухватил за плечо, молвил негромко: — Слышь, ко мне тут Кривой Ярил с утра подходил, разговаривал… — О! — Сбыслав поднял вверх указательный палец. — А я тебе что говорил? Должен был подойти, лиса хитрая. — Не понимаю, — Михаил потер виски. — На что я вам всем сдался? Что — такой уж сильный боец? — Ох, и говор у вас, с Заволочья… Не сразу и разберешь. Тут дело не в том, что воин ты хоробрый, таких ведь много, — понизил голос сын тысяцкого. — А вот в Новгороде ты — чужой. Никто тебя не знает, никто про тебя не слыхал — то может быть полезным. — Ага, — уязвленно отозвался Миша. — Не у Мишиничей с рук есть, так у вас… Сбыслав вдруг расхохотался и, подмигнув, хлопнул приятеля по плечу: — Так у нас-то слаще! Ну, пошли, друже, к пристани… А рабу-то все ж таки привяжи… Хоть и лес кругом, чаща… А все ж так надежнее. Привязывать Марью Михаил, конечно, не стал — а, наверное, надо было бы — просто так, прикольнуться. Вот, фотоаппарат с собой был бы — привязал бы точно! Но, увы, фотоаппарат — у Веселого Ганса, а сам Ганс… черт его знает, где? Хотя… догадаться не трудно — сидит, небось, дома, в Питере, пиво хлещет. В Питере… А он-то, Михаил, как, зачем здесь? На какой-то большой лодке, с какими-то… психами… точно — психами, уж больно увлеклись игрою… или… Или это совсем не игра? Ну, тогда не они психи, а он, Миша. Места по обоим берегам тянулись унылые, не за что зацепиться взгляду. То лес густой, то болотины; веселые, поросшие зеленой травою и разноцветьем, полянки попадались лишь изредка. Миша сидел на корме, рядом с кормщиком, и большую часть пути просто дремал — после такой-то бессонной ночки… надобно сказать — весьма приятной, да-а-а… Кормщик оказался знакомый — Парфен, — да еще Сбыслав не забывал, частенько усаживался рядом — с шутками, прибаутками, песнями. Весело ехали! Вот только — куда? В Кировск? В Ладогу? Все так же тянулись кругом леса — бесконечные, глухие, дремучие… И никаких знакомых звуков: ни бензопилы, ни поездов, ни машин. Даже деревни попадались редко, а те, что попадались, напоминали тщательно стилизованные под старину хутора — с заборами-частоколами, с бревенчатыми избами, амбарами, постоялыми дворами. |