Книга Око Тимура, страница 125 – Андрей Посняков

— Совсем распоясались эти нищие, – догнав Раничева, с осуждением покачал головой Хайреддин. – Уже и до смертоубийства дело дошло. Жаль парня, хоть и раб, а все же…

— Какого парня? – Иван обернулся.

В пыли, под старой пальмой, словно ненужная ветошь, лицом вверх валялось полуобнаженное тело. Светлые волосы убитого были залиты кровью, в голубых широко раскрытых глазах отражалось высокое небо.

— Альдо! – узнав убитого…

…прикусил нижнюю губу Раничев. Он почему-то с первого же взгляда не поверил в то, что это убийство было случайным. Нет, не в случайности тут дело…

Подошедший мухтасиб лениво пнул мертвое тело и, дождавшись пока помощники пригонят нищих, приказал им убрать труп.

— Ну, идем, идем, чего встал? – оглянулся на Ивана старик Хайреддин. – Я тут наслушался уже кое-чего, в чайхане расскажу.

Бросив последний взгляд на тело несчастного юноши, Раничев быстро пошел вслед за старым слугою. Миновав рынок и мечеть, они свернули направо, к предместью, и, немного не доходя до окружавшей медину стены, остановились прямо напротив помоста, покрытого ворсистым ковром. На ковре, в тени резного навеса, сидели нарядно одетые – по случаю окончания поста – люди с плоскими чашками в руках. Все они весело шутили и смеялись.

— Ну вот она, чайхана Масхутиба из Феса. – Хайреддин показал рукою. – Пойдем.

С поклоном подскочивший к ним чайханщик – веселый толстяк в полосатом халате и маленькой красной шапочке без полей – феске – с ходу поднес новым гостям большую чашу для омовения рук и почтительно поклонился.

— Пусть Аллах пошлет тебе здоровья и счастья, – приветствовал его Хайреддин. – Принеси же нам шербета и бобов с сушеными фруктами.

— Рад гостям. – Чайханщик широко улыбнулся. – Исполню, как скажете.

Он удалился, останавливаясь по пути, чтобы переброситься парой словечек с завсегдатаями.

— Видишь того сухонького человечка в большой чалме? – Старый слуга показал взглядом куда-то влево. Только не оборачивайся слишком резко – это невежливо.

Раничев сделал вид, что смотрит на небо. И вправду, по левую руку от них деловито поглощал пищу худой желтолицый араб в большой белой чалме.

— Это Касим, – вполголоса пояснил Хайреддин. – Поставщик фруктов ко двору халифа. Большой любитель почесать языком.

— Что-то не похоже, – засомневался Раничев, еще раз исподтишка обозрев худую фигуру поставщика.

— Плохо ты его знаешь, – засмеялся старик. – Подожди-ка, я его поприветствую… Ага, он как раз закончил есть.

Быстро поднявшись, Хайреддин поймал на себе взгляд поставщика фруктов и поклонился:

— Абдель ибн-Хасан из Ипона передавал тебе поклон и пожелания счастья, достопочтенный Касим.

— Благодарю тебя, уважаемый, – кивнул головой поставщик. – Если встретишь Абделя, передай – и я не забываю его. Садись же рядом, поговорим… Эй, слуга, неси-ка сюда шербету…

О чем они там говорили, Раничев не слушал – неудобно было сидеть, повернув голову, да и не так хорошо он знал арабский, чтобы понять хоть слово из той скороговорки, которой обменивались Касим и старый слуга Зунияра-хаджи. Иван отвлекся от них и просто сидел, наслаждаясь холодным шербетом, синим, с желтоватою искоркой солнца, небом, и желтым ковром маргариток, цветущих в предгорьях за стенами города.