Книга Битва за империю, страница 114 – Андрей Посняков

— Я пою! А что? Тебе не нравится?

— Нравится! – ненароком подвинув проституток, Алексей уселся за стол. – Но я больше родосские песни люблю, вряд ли ты их знаешь.

с усмешкой продекламировала юная чертовка.

И – Алексею на миг показалось – чуть было не высунула язык: что, мол, съел?

Пришлось похвалить:

— Ай, славно. Угостить, что ли, вас всех вином?

— Угости, коли много денег.

— На такую компанию, чай, найдутся!

К неожиданному стыду своему, Алексей чувствовал, что все его обаяние не произвело на Сладенькую никакого особого впечатления. Сидела, ухмылялась, перешептывалась с подружками, попивая дармовое вино. Потом, словно бы что-то вдруг вспомнив, дернулась, вскочила на ноги… И не успел протокуратор и глазом моргнуть – как прелестница уже выбежала вон из харчевни. Что и говорить – быстра!

Так и Алексей не пальцем деланный!

Кивнув падшим женщинам, встал, попрощался со всеми, вышел… Ага. Во-он фигурка… Догнать – плевое дело.

— Эй, милашка, постой-ка!

Сладенькая обернулась, как показалось уязвленному протокуратору, разочарованно:

— А, это ты… Кто тебе сказал, что я милашка?

— На лице написано. Я как раз такую, как ты, и ищу.

— Зачем?

— «Декамерон» Боккаччо читала?

— Нет.

— Так это я написал! Точней, перевел.

— Господи! Так ты писатель, что ли?

Девушка взглянула на молодого человека уже гораздо более благосклонно – чувствовалось литературное образование.

— И зачем же тебе понадобилась такая простая девушка, как я?

— Пишу роман… пьесу… драму…

— Драму?! Интересно, о чем же?

— О тяжелой доле одной юной девы! О, сколь несчастливое было у нее детство – ни друзей, ни подруг. Одни монахини-воспитательницы да сладострастный тиран-отчим. О, как он ее домогался!

— Как? Ну как, расскажи, мне интересно.

— Ну не здесь же…

— Есть одно место. Если не боишься, идем.

— А чего мне бояться в такой компании?

— Господи… Никогда раньше не была знакома с писателем! Да еще таким, что сочиняет драмы.

— Драмы о грешной жизни, – пряча усмешку, пояснил Алексей. – Мое имя – Мелентин, Мелентин из Эвбеи. Слыхала, наверное?

— Может быть, и слыхала. – Девушка взглянула на протокуратора с интересом. – Только забыла. Ничего! Ты ведь мне о себе напомнишь, правда?

Столь бурной очи Алексей не помнил уже давно! Сладенькая оказалась настолько изобретательной и ненасытной, что молодой человек и сам, забыв обо всем, полностью поддался ее напору, да так, что очнулся лишь утром, когда первые лучи солнца уже стучались в небольшую каморку грешницы, уже проникали юркими светящимися полосочками сквозь закрытые ставни.

Ну и ночь… А девушка! Да уж, пожалуй, она полностью оправдывала свое прозвище. Великолепно сложенное тело с золотистой, чуть смугловатой кожей, упругая грудь с бархатисто-твердыми коричневыми сосками, стройные бедра, томный, по первости нарочито скромный взгляд, стыдливо опущенные ресницы… «Ну вот, здесь я и живу… иногда». А – почти сразу же – бурный взрыв страсти! И сброшенная на пол одежда, и ласкающие, нежные руки, и блеск в черных торжествующе-наглых глазах. Да, в этих глазах было желание, огромное, всепоглощающее желание… одно. И еще – кураж.

— Ты что, уже собираешься уходить? – приоткрыв глаза, сонно спросила Сладенькая. – Рано!