Книга Битва за империю, страница 112 – Андрей Посняков

И пустилась наша затворница во все тяжкие! При столь строгом воспитании – обычное дело. Плюс на плюс – дает минус, как иногда и наоборот. Сбросив узду, девчонка крутила любовь – если это можно было назвать любовью – и с юношами, и даже с девушками, и конечно же оказалась-таки в гнусном притоне мессира Франческо Чезини. О, хитрый туринец хорошо знал, кого привечает – в его обители греха Марине (там она взяла себя второе имя – Гликерья – «Сладенькая») было позволено все, ну или почти все, по крайней мере, уж куда больше, нежели всем остальным девушкам. Пройдоха Франческо был прекрасно осведомлен о жутковатом детстве юной распутницы, а потому делал все, чтобы в его заведении Марина чувствовала себя свободной!

Марина-Гликерья, «Сладенькая Марина» – кажется, это было сейчас то, что надо. И разыскать ее было просто, девушка любила иногда коротать дни на Артополионе, среди проституток самого низшего пошиба – что-то тянуло ее к этим падшим несчастным созданьям. Иногда она даже работала за них, облачившись в рубище… если попадался какой-нибудь симпатичный юноша или здоровенный землекоп с мускулами, шарами перекатывающимися под загорелой кожей.

Немного подумав, протокуратор именно туда и отправился, нахлобучив на голову войлочную широкополую шляпу. Кроме шляпы, одежду его составляла длинная сиреневая хламида, с накинутой поверх нее черной мантией с загадочными красными буквами – все это должно было создавать впечатление странствующего философа, опыт подобного рода маскировки у Алексея уже был, когда-то тщательно отрежиссированный Мелезией – очень хорошей уличной актрисой, ныне промышлявшей контрабандой в гавани Феодосия.

На некогда великий город – ныне, увы, во многом утративший черты своего былого величия – опускался вечер. Солнце еще не село, еще на зашло, не опустилось за стеной Феодосия, еще висело меркнущим золотым шаром, отражаясь в бежевых водах Мраморного моря, сусальным золотом плавясь в окнах домов и куполах храмов.

Еще не было темно, еще не затихла на ночь обычная городская жизнь – крича, носились меж деревьями и обломками статуй мальчишки, возвращались по домам поденщики и рыбаки, и рыночные торговки, переругиваясь между собой, пытались побыстрей распродать остатки товара.

— А вот лук, лучок! Купи, господин. Смотри, какой свежий!

— А у меня еще свежей, вот понюхай!

— Укроп, укропчик возьми, господин.

— Укроп? – протокуратор задумчиво сдвинул шляпу. – И по сколько?

— Обол! Всего-то медяха.

— А, пожалуй, возьму… может быть… И даже – не один пучок, все заберу!

— Храни тебя Господь, господине!

— Только скажи, не знаешь ли, где мне найти Сладенькую?

— Сладенькую? А во-он, видишь, харчевня, за портиком? Нет, не за тем. Следующая. Там спроси у девчонок.

Прихватив с собой совершенно ему не нужный укроп, молодой человек быстро зашагал в указанную торговкой сторону, и через пару минут уже входил в освещенный дрожащим сальным светом полуподвальчик, из которого тянуло запахом кислого вина и жаренной в оливковом масле рыбой. Впрочем, сказать «тянуло» – значило ничего не сказать. Шибало в нос – вот так будет лучше! Да так шибало, что запросто могло бы сбить с ног какого-нибудь неженку или непривыкшего к подобному провинциала.

Остановившись на пороге, Алексей усмехнулся: что и сказать, хорошенькое местечко выбрала себе отбившаяся от папашиных рук девица!