Онлайн книга «Битва за империю»
|
— Че, Емельян, своих не узнаешь, что ли? – жестом придержав своих, один из хануриков в клешах и приблатненной кепочке повернул к повару свое вытянутое книзу лицо, длинное, мосластое, серое, словно бы припорошенное не самой высшей марки цементом. — Узнаю, – негромко произнес Емельян. – А потому говорю честно – валите! Мне тут проблемы не нужны. — Да я… да мы… – начал было ханурик, но тут же осекся под пристальным взглядом бывшего палача. – Ну ладно, ладно, Емельян, уходим… Эй, пошли, парни! — А может, все-таки пойдем попляшем? – цыкнув, выпендрился один из амбалов. — Я тебе попляшу! – приблатненный ханурик, похоже, был в этой компании главным. Прикрикнув, он прогнал своих с крыльца и, опасливо покосившись на повара, помахал кепочкой: — До свиданья, дядька Емельян! Злой ты чувак, как я погляжу. Ухмыльнулся. И тут же, почти без перехода, резко понизив голос: — Это… поговорить бы. Отойдем? — Давай… тут пока побудь, Алексий. Гопник и Емельян разговаривали не долго, не больше пары минут, но вернувшийся на крыльцо повар выглядел после этой беседы до крайности озабоченным. — Обэхээсника в поселке видели, – сплюнув, пояснил повар. – К председателю заходил, еще куда-то… Вот теперь думаю – не по мою ли душу? — Ты ж говорил, у тебя покровитель высокий! — Высокий-то высокий… но и он не все может. Вот что, друже, ты тут один пока подежурь, а я джины с лейбками вывезу да припрячу. Береженого, как говорится, бог бережет! — Давай, Бог в помощь. А этот парень, ну что с тобой говорил, кто? — Паша Ветошкин – деловой, по деревенским меркам. Остальные так, шелупонь. Ушедшие гопники так больше и не появились, так, приходили обычная деревенская пацанва, которых Алексей спокойно пропускал, тем более что танцы, судя по времени – стрелки на «Луче» показывали пол-одиннадцатого, – уже совсем скоро заканчивались. И так-то Аркадьич дал своим комсомольцам послабление, вполне ведь мог, исходя из утвержденного режима, закончить всю катавасию ровно в двадцать два ноль-ноль. Пофланировав немного по коридору да посмотрев, как жмутся друг к дружке танцевавшие медленный танец комсомольцы и комсомолки, Алексей вновь вышел на крыльцо, едва ли не нос к носу столкнувшись в каким-то совсем уж мелким пацаном лет, может, десяти или одиннадцати – таковой скелочи здесь было, понятно, не место. Однако скелочь приставал к дежурным довольно нагло! — Меня Сашок послал, вот! А ну, пустите… — А ну, кыш отсюда, сопленосый! – живо навел порядок протокуратор. — Да ла-адно, – разочарованно протянув, малолетний нахал спустился с крыльца и потопал к кустам. Потом, на полпути обернулся, крикнул дежурным: — Так Машке и предайте – не придет, хуже будет. — Не придет, не придет, – ласково крикнул Алексей, а про себя решил все же присмотреть за девчонкой – хоть и комсорг, а ведь в голове-то еще ветер! В двадцать три ноль пять танцы кончились, затихли гитарные аккорды, вышли на улицу деревенские и местные, лагерные комсомольцы – видать, попрощаться с дружками. Увещевая, забегали вокруг воспитатели – бальзаковского возраста дамы: — Отбой! Дети, отбой! Девочки, побыстрее! Дети… Девочки… Это для них они девочки, а для местных ухарей – телки, которых очень даже можно… Протокуратор поискал глазами комсорга. Не нашел и тут же поинтересовался, схватив за шкирку первого попавшегося пацана: |