Книга Перекресток воронов, страница 36 – Анджей Сапковский

Ты спросишь, каким чудом несколько ведьмаков победили сотню фанатиков? Я тебе скажу. Как ты знаешь, наиболее способные и тренированные чародеи способны действовать совместно, могут объединять силы, творя заклинания, и это дает мощный умножающий эффект. Ведьмаки делать так не умеют и не могут. Ваши ведьмачьи Знаки есть очень индивидуальное оружие, подходящее исключительно данному конкретному носителю. Но тогда, в Каэр Морхене, когда основные силы нападающих форсировали вал и уже загорелся посад, четверо последних оставшихся в живых ведьмаков соединили руки и силы. И бросили Знак совместно. С убийственным результатом массового поражения. К сожалению, они не выжили и сами.

Но результат был. Хотя лишившийся защитников Каэр Морхен и оказался открыт для выживших врагов, те не рискнули вторгнуться в Цитадель, сбежали в панике.

Весть о нападении разлетелась повсюду; правящий тогда в Каэдвене молодой король Эоин, человек достаточно просвещенный, рассердился, да и маркграфы не были в восторге. Последние к ведьмакам симпатий отнюдь не испытывали, но и инициативу снизу и самовольство обнаглевшего быдла прощать не собирались. Быдлу был дан урок. Двоих на эшафоте в Ард Каррайге обезглавил палач, еще четверых публично повесили в их родных деревнях. К сожалению, все шестеро были менее всех виновны. Главных вожаков – и подстрекателей – справедливость обошла. По крайней мере, на тот момент.

И вот пришло время той объективной истины, которую ты хотел услышать, Геральт. Имен, выбитых на стене Каэр Морхена, семь. Героическая легенда рассказывает о семи павших. Но ведьмаков в Каэр Морхене тогда было восемь.

— Когда донеслась весть о нападении, я с несколькими послушницами пошла в Каэр Морхен. Мы были на месте задолго до того, как там появились Бирнйольф и Весемир с молодыми. Мы нашли трупы. Много трупов. И одного живого. Чуть живого.

— И это был Хольт.

— Тогда он так не представлялся. Тогда звался Рейндертом. А прозвище у него было Рейндерт Призрак. А теперь послушай. Рейн-дерта мы нашли не в замке, а на некотором расстоянии от него.

Сам Рейндерт позже утверждал, что ничего не помнит. Но в горячке он бредил. А я… Может быть, поступила поспешно и неразумно, но тогда я была… Ну, чуть помоложе, чем сейчас… Эмоции взяли верх. О том, что Рейндерт говорил в бреду, я проговорилась Весемиру.

Она замолчала надолго. Геральт не торопил ее.

— Потому что оказалось, – продолжила она, – что Рейндерт был ранен не защищая Каэр Морхен, а во время бегства.

Геральт молчал.

— Прошло время. Время, которое меняет все. Так называемая объективная истина рассеялась в тумане. Весемир уперся, я же… Я стараюсь отпустить. Хочу простить… Нет, не простить. Забыть. Рейндерт – сейчас Престон Хольт, ибо он вернулся к настоящему имени – много лет самоотверженно защищает людей в Каэдвене от чудовищ, снимает проклятия и сглазы. Бывает в храме. Мы часто пополняли его эликсиры, несколько раз лечили от ран. Леча одновременно и мои. Те, что даже болезненней. От воспоминаний.

Но хватит об этом. – Она резко вскинула голову. – Я рассказала достаточно. Может даже оказаться, что слишком много. А теперь послушай совет. Идея остаться у Хольта работником мне совсем не нравится.

— Я не его работник. Действую на основе добровольности и взаимного доверия. Я перпро…