Книга Перекресток воронов, страница 35 – Анджей Сапковский

— Странный он, этот мир, – после паузы продолжила Ассумпта из Ривии. – Над нашей богиней глумятся, наши молитвы высмеивают. Суеверием объявляют. А на западе и на севере по пустошам какие-то культы множатся, секты какие-то. Паукам поклоняются, змеям, драконам и другим чудовищам. О преступлениях люди шепчутся, о человеческих жертвоприношениях. И что-то никто с этим бороться не спешит. И сектантов выгонять не пытается.

Мы переезжаем на юг, за Понтар, – упредила она его вопрос. – В Темерию, а конкретно в Элландер. Там есть покинутый храм, местный правитель милостиво разрешает нам туда вселиться. Само собой, мы и там будем оказывать помощь нуждающимся в ней женщинам, вне зависимости от того, будет это кому-то нравиться или нет. Ну, что-то слишком много о наших делах. Что у тебя, говори.

Он рассказал. Но только о своих ведьмачьих заданиях. Не поведал ей о мародере, зарубленном близ деревни Нойхолд. Ни о воронах на перекрестке, ни о том, что из этого получилось. Мать Ассумпта терпеливо слушала. И резюмировала, коротко и четко:

— Чувствую и знаю, что тебе нужно.

— Знаешь?

— Конечно. Я ведь не могу помочь тебе иначе, чем своим знанием. Что ты хочешь знать, мальчик? Прости – ведьмак Геральт.

Он долго молчал.

— Что на самом деле случилось в Каэр Морхене? В тысяча сто девяносто четвертом году?

— Меня об этом спрашиваешь? – подняла она голову. – Ты? Который с раннего детства видел кости во рву? И выбитые в стене имена семерых павших геройской смертью ведьмаков? Который воспитывался на героических историях?

— Вот в этих историях и дело. Они такие героические, что…

— Что даже чересчур? Такими они и должны быть, мальчик. Герои должны быть героями. А легенды должны обеспечивать это. И нельзя сомневаться ни в том, ни в другом. Но увы, никуда не деться от того, что время неумолимо затирает все, в том числе и героизм. Так вот, истории и легенды как раз для того, чтобы этому противостоять, даже ценой так называемой объективной истины. Потому что истина не для всех. Истина для тех, кто сумеет ее выдержать. Сумеешь? Не надо делать такое лицо, ты не сумеешь. Если бы сумел, то потребовал бы этой истины от Весемира. От старших. А ты обращаешься ко мне.

— Потому что ты никогда мне не лгала.

— Ты так в этом уверен? А может, я умею лгать так искусно, что никто моей лжи не раскусит? Ни ребенок, ни восемнадцатилетний юноша, хоть и здорово вымахавший для своего возраста? И ты не все рассказал мне, мальчик.

На этот раз он рассказал ей все. Хотя несколько раз и пришлось замяться.

— Так вот где собака зарыта, – сказала Ассумпта из Ривии. – Престон Хольт.

Долго царило молчание. Сороки за окном затихли.

— Где-то по весне сто девяносто второго, – жрица приложила ладонь ко лбу, – объявился тот пасквиль, «Монструм, или Ведьмака описание». Аноним, как водится, но издание печатное, а типографии тогда по пальцам одной руки можно было пересчитать, так что и подозреваемых не слишком много было. Были поводы подозревать чародеев из академии в Бан Арде, типография у них была, но доказательств не нашли, и неудивительно, чародеям нет равных в умении заметать следы.

Пасквиль разошелся широко, большим тиражом, да еще разъезжие глашатаи читали этот сомнительный текст неграмотным на сельских сходах. И весть полетела по всем мархиям, и вспыхнула, будто пожар. Зараза, болезни и недомогания, падеж скота, выкидыши и мертворождения у женщин, неурожаи и избыточные урожаи, нашествия вредителей – во всех бедах и несчастьях виноваты были бесстыжие ведьмаки, а паучьи нити всех преступлений и заговоров тянулись в Каэр Морхен. Посему Каэр Морхен, цитирую, место, где гнездятся ведьмаки, потребно стереть с лица земли, а след его засыпать солью и селитрой. В сто девяносто четвертом, летом, кто-то наконец сумел созвать и организовать толпу; в горы двинулась армия, где-то под сотню вооруженного люда. Вернулось, притом в панике, меньше трети. Остальные полегли во рву вашего замка, кости их там и по сей день.