Книга Вечные Пески. Том 4, страница 99 – Лео Сухов

— Ну, как ты и сам понял, случилась катастрофа. Катастрофа, которая запустила опустынивание, — отвернувшись к воде, сказал Паламан. — А большего тебе знать не надо. Как она случилась, кто в ней виноват… И была ли в этом, на самом деле, чья-то вина… Всё это давным-давно скрыли Вечные Пески, Ишер.

— Вы уже и сами не помните? — предположил я.

— Нет, что ты… Я и Вечное Дитя, мы помним… Но и другим богам не рассказываем, и тебе не скажем… Ни к чему оно всё. К слову! — старик с серьёзным видом поднял палец к небу. — Вечное Дитя, пожалуй, единственная, кого действительно можно считать богом, в старом понимании этого слова. Мы же все — просто… Скажем так, хранители мира. Связаны ограничениями по рукам и ногам. Скованы собственными обещаниями и принципами. Даже встретиться с кем-то, пусть и во сне, для нас дело непростое.

— Ну вот, встретились… — пожал я плечами, тоже взглянув на большую воду, по которой успел заскучать с прошлой жизни. — И что ты решил на мой счёт?

— Да разве это имеет значение? — удивился Паламан. — Ты живёшь свою жизнь, Ишер, и будешь её жить. Вне зависимости от того, что я решу. Вот и живи себе. А эту встречу считай очередным ярким сном.

— Ладно, — не стал я спорить с Великим Мудрецом.

— Ну раз договорились, то и прощай, Ишер! Рад был с тобой увидеться! — старик благодушно взмахнул рукой.

— Я тоже… — кивнул я, но закончить не успел.

Потому как начал просыпаться.

И на самой грани сна и яви услышал ехидный старческий голос:

— Да-да, рад был! Хоть ты в нас и не веришь!

Как и просил старик из моего сна, я посчитал всё увиденное ярким и красочным сном. И решил на нём не зацикливаться.

Разведчики вернулись вечером. И новости принесли такие, что хорошее настроение сдуло, будто ветром. Кочевые рода, дошедшие до Срединного Моста, уже готовы были начать штурм укреплений. Произойти это могло со дня на день, а значит, нам надо было спешить.

Шатёр, отведённый под совет, стоял на отшибе, подальше от общего шума. Кочевники поставили его, похоже, специально для совещаний. Большой, из плотной гнуровой кожи, пропитанной жиром так, что даже сильный ветер не продувал стены.

Центральный шест, толстый, с резным навершием в виде расправленных крыльев, уходил вверх, к самому своду. От него лучами расходились жерди, поддерживающие тяжёлую кожу. Пол устилали войлоки — не новые, но чистые, без того въевшегося запаха пота, который преследовал меня в шатрах Мгелая.

В центре, прямо под шестом, расстелили большой ковёр. Тёмно-синий, с геометрическим узором по краям и выцветшей серединой. Его явно возили с собой много лет, и он помнил не одну стоянку. На ковре, в круг, разложили подушки. Тоже не новые, но высокие, так что сидеть на них было удобно и после долгого дня в седле.

Я вошёл одним из первых. Истор следовал за мной, на ходу оглядываясь с той смесью любопытства и настороженности, с которой городские жители всегда смотрят на кочевое убранство. Часан пришёл позже, вместе с Сариниланой — я заметил, как они задержались у входа, о чём-то тихо переговорив, прежде чем девушка осталась снаружи, а регой шагнул внутрь.

Кочевники явились все вместе. Тадар — впереди, опираясь на посох с набалдашником из полированного рога. Он двигался с той медленной, размеренной важностью, которая не имела ничего общего с дряхлостью.