Книга Вечные Пески. Том 3, страница 108 – Лео Сухов

К тому времени, как солнце оторвалось от горизонта, стойбище превратилось в походную колонну. Я прикинул, что к началу сборов здесь было почти две тысячи человек. А на сборы у них ушло всего три гонга… Три! Если бы армии в других краях так быстро умели!

Но кочевники хранили свои секреты. Без особого рвения, конечно, но узнать, как делать колёса для их телег и сами телеги, или как собирать и разбирать их шатры — было сложно.

Все кочевники ехали на переханах. Мужчины и женщины, стар и млад — их дети порой учились держаться в седле раньше, чем ходить. На телегах ехали лишь возницы и совсем малыши. Все эти жители стойбища занимали центральную часть колонны.

По бокам колонны — воины. Человек триста, не меньше. На переханах, с луками наготове, с копьями и саблями у сёдел. Скот гнали по бокам. Танаки — мелкие, рогатые, шумные — бежали плотным стадом, поднимая пыль до небес. Мальчишки-пастухи носились вокруг, щёлкая длинными бичами, и орали дурными голосами.

— Ишь ты! — ко мне подъехал Аримир. — Прямо как войско. Просто с семьями и стадами…

— Они и есть войско, — ответил я. — Против демонов, боюсь, так себе. А вот против людей… Тут даже мальчишки и женщины что-то да могут.

— Что, например? — заинтересовался мой бессменный зам.

— Например, камнем по башке запустить, — ответил я. — Смотри, у всех мальчишек пращи на поясе.

Нашему войску пришлось, большей частью, идти пешком. И это выглядело странно на фоне кочевников. Огромная пешая колонна в окружении телег и переханов.

Заскрипели колёса. Затопали тысячи ног. Замычали, заблеяли, зафыркали животные. Колонна тронулась, покидая бывшее стойбище. Вода водой, а Мгелай явно очень торопился. Видимо, не в колодце была причина такой спешки. А в том, чтобы успеть привлечь на свою сторону как можно больше ханов.

Меня терзали подозрения, что хитрый кочевник попробует-таки напасть на Белый Игс. В чём лично я, понятное дело, не видел ни капли смысла. Но сам Мгелай убеждал меня, что чтит наши договорённости и ни за что не нападёт первым. Естественно, я ему ни капли не верил.

Однако в местных раскладах я не понимал ничего. А через Мгелая можно было организовать хоть какое-то сопротивление.

Первый день в дороге запомнился пылью и скрипом телег. А ещё бесконечным разнообразием равнин.

Местами тянулись языки песчаных барханов. Там прямо по дороге кочевники не ленились искать старые колодцы. И нередко, кстати, находили.

Местами — поросшая сухой травой равнина, которую сменяли каменистые пустоши и новые барханы. Иногда мимо проплывали скалистые образования. Иногда начиналась холмистая местность. Встречались кое-где и глубокие овраги, разрезавшие землю кривыми краями.

Пустыня бывает очень разной. Ведь пустыня — это опустевшая земля, где когда-то текли реки, росли леса и трава, лились дожди и сменялись сезоны. Пустыня, будто кусок засохшего дерева, напоминает о временах, когда вся эта земля была живой.

А ещё пустыня постоянно меняется. Ветер тащит песок с одного места на другое. Упорные растения ищут и находят воду, чтобы прорасти, размножиться, заполнить всё доступное для роста пространство. Разрушаются скалы, образуются новые овраги, раскидываются заросли кустарников.

Даже если пески захватят весь мир, время не остановится, оно продолжит течь. И мир вокруг продолжит меняться с каждым прожитым годом. Жаль, некому будет заметить эти изменения.