Книга Вечные Пески. Том 3, страница 4 – Лео Сухов

Башня дрожала мелкой дрожью. Словно пыталась отряхнуться, как рассерженный перехан, но не могла. Песок сыпался сквозь щели в перекрытиях непрерывным потоком. Тонким, как водяная струйка, но за ночь, вероятно, наметёт горы по углам.

Только Ихон и другие триосмы, в том числе я, ходили по ярусам. Мы проверяли, как дела у остальных, и не наделают ли они глупостей от страха.

Кому-то буря давалась легче, кому-то тяжелее. Гвел вжимал голову в плечи и сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Губы его шевелились — то ли в молитве, то ли в беззвучных проклятиях.

Когда я проходил мимо Ватаны, сидевшей на шестом ярусе, обратил внимание: женщина смотрит в одну точку. Её красивое лицо стало серым от пыли, и в этом свете она, неподвижная, казалась статуей самой себя.

А ветер всё выл. В его голосе слышались и человеческие ноты — плач, визг, смех, — и звериные. И ещё какие-то, для которых у человека нет названия. В пустыне говорят, что в песчаную бурю Вечные Пески поют свою песню. Песню о том, как они хоронили города и цивилизации. И как когда-нибудь похоронят всё, что у людей ещё осталось. И я им верил. Потому что в этом жутком вое слышалась бесконечность смерти.

Первый заряд бури прошёл. Я понял это по звуку. Рёв не стих, но изменился. Из ураганного он превратился в просто очень сильный ветер.

Самый страшный удар миновал.

Я, другие триосмы и Ихон стали поднимать бойцов. Люк на верхнюю площадку сдвинулся, и внутрь, к нам, хлынул не свет, а пыль. Она ударила плотной, тёплой волной, заставив закашляться даже тех, кто стоял далеко от входа. Ихон вышел наружу, и я последовал за ним, внимательно оглядываясь.

Мир исчез.

Я стоял на пороге башни, но не видел горизонта и Кирпичного круга. Воздух стал густым, как вода в солёном озере. В нём плавали мириады песчинок, поднятых ветром и не желающих оседать. Дышать приходилось медленно, осторожно. Чтобы не втянуть в себя эту взвесь и не захлебнуться удушающим кашлем.

Видимость была шагов двести-триста. Точно не больше. Я сделал несколько шагов от люка, проваливаясь в песок по лодыжки. Он лежал повсюду. Не просто тонкий слой пыли — настоящие заносы, наметённые ветром.

Снаружи, в пустыне, вздымались холмы, доходящие практически до зубцов. Всё вокруг было покрыто песком. Каждый выступ и каждый камень. Всё это обрело новую, мягкую и текучую форму. Город за нашими спинами тоже превратился в барханы. И очищать Глиняный круг было некому.

Я поднял голову. Небо выглядело красным. Над головой нависала багровая муть: тёмная, зловещая, подсвеченная где-то там, высоко, невидимым солнцем. Свет просачивался сквозь пылевую завесу, но он был неживым, как будто болезненным. Всё, куда ни падал взгляд, окрасилось в оттенки засохшей крови. Тени исчезли. Даже лица людей, вышедших со мной, казались вымазанными ржавчиной.

— Красиво… — прошептал сзади Гвел.

В его голосе, правда, не было восхищения. Один лишь ужас.

— Тихо! — голос Ихона из-за повязки прозвучал глухо. — Смотрите…

Я проследил за его взглядом. Там, где раньше была улица, ведущая к центру Глиняного круга, из-под песка выбирались первые демоны.

Сначала я увидел движение. Песок зашевелился и пошёл волнами, словно под ним кто-то ворочался. Затем из-под него высунулась рука с чёрными когтями. Она шарила по поверхности, настойчиво ища опору. За ней показалась вторая… Третья…