Книга Вечные Пески. Том 3, страница 88 – Лео Сухов

— В окна! — заорал я. — Не дайте им уйти!

Но уходить демоны и не думали. Гул нарастал, и низшие демоны — песчаные люди, пауки, ахалги — рассыпались в прах прямо на глазах. Высшие корчились, теряя защиту, а наши копья и мечи всякий раз находили их уязвимые места.

— Часан! — вспомнил я и рванул к окну на второй этаж.

Регой выжил. Собрав вокруг людей, он пробивался к выходу из Игса. По пути к нему примыкали всё новые и новые бойцы. Сотник решил прорваться в пески вместо того, чтобы укрыться. Видимо, надеялся, что длинная ночь вот-вот закончится, и придёт солнце.

Не самое лучшее решение, но Часану приходилось думать в условиях непрекращающегося боя. Сработали привычки, заложенные в междоусобных разборках людей. Прорыв из окружения — это логичное решение, так-то… Если количество врагов хоть чем-то ограничено.

А вот один отряд вслед за регоем не увязался. Четверо бойцов и трое, кажется, шептунов тащили чьё-то тело. Сжав в пальцах амулет ночного зрения, я смог рассмотреть картину в деталях.

В руках у них был Харин. Я замахал этим семерым руками, привлекая внимание.

Когда мы впустили их внутрь, мне удалось увидеть, что шептун бледен, как смерть. Окружённые морщинами глаза были закрыты, из носа шла густая кровь.

Но, главное, он был жив. И даже в сознании. Рядом я увидел нашего Ашкура. А ещё Мирима, шептуна, который держал с нашей сотней башню в Илосе.

— Твоя работа? — спросил я, склоняясь над Харином, когда его уложили на одну из уцелевших кроватей второго этажа.

— Это был я, да… — прошептал он, открыв глаза и светло улыбнувшись. — Демоны сейчас мрут по всей округе… Пусть мрут… Да и мне пора…

— Куда ты собрался, шептун? — я удивился. — На тебе ни раны нет.

— Перенапрягся я… — старик улыбнулся. — Хорошо, что ты тут, Ишер… Судьба вела… Мирим!.. Мирим!..

— Я тут, Харин! — тут же отозвался второй шептун.

— Дай ему нож!.. — потребовал Харин, указав на меня дрожащим пальцем. — Дай… Нож ему!..

Мирим достал из ножен на поясе нож и протянул мне рукоятью вперёд. Взгляд у него при этом стал очень странным. Как будто он знал что-то, чего не знаю я.

Естественно, нож я не взял. Это дураки в сказках послушно делают, что им скажут. А я не в сказке и, надеюсь, не дурак. По крайней мере, не круглый.

— Бери нож, Ишер! — тихо вмешался молоденький Ашкур. — Так надо, поверь!..

— Ээээ… Нет. Я что-то перестал вас понимать, дорогие шептуны! — сказал я, подняв руки ладонями вперёд. — А нож у меня и свой есть. К чему это всё?

— Я умираю… Ишер… Это конец! — просипел с кровати Харин. — Возьми нож, прошу! Ты упрямый помойный…

— А ты шептун! — напомнил я, перебив старика. — Вылечить себя не можешь, что ли?

— Нельзя уже… Старое тело очень… Ветхое всё… Всё внутри разрушается! — ответил Харин, слабо улыбнувшись. — Я врачую себя… Вот прямо сейчас врачую… Но у всего, Ишер, есть предел.

Он неожиданно собрался, нахмурился. И даже смог приподняться, опираясь на локоть. Свободной рукой он указал на оружие, а затем твёрдо произнёс:

— Возьми нож и убей меня, Ишер!

— Да ты спятил, старик!.. — рявкнул я, попытавшись отступить к двери, но там столпилось слишком много любопытных. — Иди ты в жопу с такими предложениями!

— Ишер!.. — попытался вставить слово Ашкур, но Харин махнул рукой, заставляя его замолчать.