Книга Вечные Пески. Том 3, страница 90 – Лео Сухов

А ещё я помнил орды демонов, что рушили Кечун. Помнил орду, накатывающую на стены Илоса. Помнил воющих от горя женщин и кровавые лужи перед домами. Помнил «кормушку» демонов недалеко от стен Кечуна.

Чем мучительнее смерть человека, тем больше он отдаст жизненных сил. Мой отряд как-то наткнулся за пределами Кечуна на место, укрытое со всех сторон барханами. Мы тогда выдержали тяжёлый бой. Демоны лезли из-под песка со всех сторон, даже при свете солнца. И всё-таки мы победили, а затем пробились туда…

Там медленно умирали три сотни пленников. Три сотни мирных жителей Кечуна. Тех, кто не мог сопротивляться. Живых из них была только половина, когда мы пришли. Они были приклеены к камням псевдоплотью, страдали от жажды, от голода, от солнца, что выжигало им кожу и глаза… Они истекали кровью из многочисленных тонких порезов…

Никто из них не выжил, в результате. Хотя, видят боги, мы сделали всё, чтобы вытянуть их. Но люди слишком долго пролежали в «кормушке». Несколько бесконечно мучительных дней.

Выходить не удалось никого.

Я убил Харина… Одним слитным движением: шагнул к нему, вырвал у Мирима нож и вонзил в сердце шептуна. Убить человека, если знаешь как, несложно. Даже каменным ножом, который, похоже, сделали на коленке. Оружие вспыхнуло ослепительно ярким светом в момент удара. И рассыпалось, как только я отпустил его рукоять.

Харин был мёртв. А я…

А я ничего не почувствовал: ничего. Совсем. Просто отправил на тот свет умирающего.

Я посмотрел на Мирима, Ашкура и Ферта, а потом зло спросил:

— Довольны?

— Мы свидетельствуем, что ты подарил Харину последнюю милость! — торжественно отозвался Ферт.

Я развернулся к застывшим в дверях бойцам и рявкнул:

— С дороги! У нас что, утро уже, что вы здесь встали⁈ Демоны перестали лезть⁈

Вообще-то они и вправду временно перестали. Однако новые силы наверняка были на подходе.

Я вышел из комнаты и оглядел второй этаж. Люди сидели и отдыхали, пользуясь передышкой. Выглядели они измотанными. Но пораженческих настроений на лицах видно не было

До рассвета оставалось не больше двух гонгов. Орда, оправившись от удара Харина, вновь зашевелилась. Я видел в окно, как в темноте мелькают тени, лезущие через стену. И вскоре первые из них безошибочно обнаружили нас.

Они атаковали снова. Правда, уже не так, как раньше. Не было того бешеного напора, той лавины, которая сметала всё на своём пути. Удар Харина выжег что-то важное в их общей воле, и теперь они действовали… Растерянно, что ли? Нерешительно?

В такое не верилось.

«Так не бывает!» — твердил я себе.

«Но так и есть!» — отвечал мне внутренний голос.

Мы держались. Последний гонг тянулся бесконечно долго, но мы держались. Раненые, усталые, вымотанные, но живые.

Последний натиск перед рассветом так и не стал апогеем битвы. Да, демоны навалились в финальной надежде нажраться жизненной силы. Да, они кидались в самоубийственные атаки. Но как-то без огонька.

Их первый удар по стене был в разы сильнее и смертоноснее, чем под утро. А когда за окнами начало сереть, демоны отступили. Одни бежали в пустыню, ища укрытия. Другие умирали, рассыпаясь чёрным песком. А у нас уже были свои заботы и труды.

Мы стаскивали тела убитых в одну кучу. Снимали с них оружие и броню. После этого мы прошлись по стене, заглянули в башни. Мы искали мёртвых и выживших. Находили и тех, и других.