Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 153 – Лео Сухов

Манас привёл к нашей башне новую партию ополченцев. Таких же испуганных и негодных, как в прошлый раз. А увидев нас, уже собравшихся у входа, сразу нацепил маску начальственного недовольства.

— А, наёмники! — его голос был высоким и неприятно гнусавым. — И где же вы были вместо арсенала, а? Где подчинённые встречают нового командира, а?

Борк нахмурился, Одори бесстрастно смотрел в сторону. Я сделал шаг вперёд.

— Мы действовали по последнему приказу прошлого триосма, — сказал ровно, без вызова. — Приходить сразу на место службы, чтобы он за нами не бегал.

— Он вообще ещё предыдущей ночью отбегался! — поморщился Манас.

— Но приказ-то никто не отменял, — ответил я.

Манас недовольно фыркнул. Его пухлые губы сложились в гримасу. Однако возражений триосм не нашёл. Ругать за выполнение старых приказов было бы глупо.

— Ладно… — протянул он елейным голосом. — Ну тогда размещайтесь в башне. Осваивайтесь. Ни в чём себе не отказывайте, раз уж вы такие… Самостоятельные.

Видимо, считал, что оскорбляет нас, позволяя «ни в чём себе не отказывать» в этой каменной ловушке. Просчитался. Сложно оскорбить того, кто не считает тебя выше ни на ноготь.

— Спасибо, триосм, — кивнул я с той же бесстрастной вежливостью. — Как скажете. Отказывать ни в чём себе не будем.

Его глаз дёрнулся. Он что-то пробормотал про «умников». А затем как будто забыл о нас и переключился на ополченцев.

Не успели мы устроиться, как повторилась процедура деления на осмии. Нашей осмией ближнего боя теперь командовал осм Имирин — здоровенный мужчина с грубоватым, будто вырубленным лицом. Для начала он хмуро оглядел нас. Его тяжёлый взгляд будто взвешивал каждого.

— Ночью просто слушайте приказы! — наконец, прохрипел он. — Стоять — значит, стоять. Бежать — значит, бежать. А кто со стены попытается бежать, прибью лично. Понятно?

Дальше началось распределение по гонгам. Мне выпал третий — глубокой ночью, перед самым рассветом и «последним натиском». И это было даже удачно… Утренняя побудка и последующая беготня давали о себе знать. И свинцовой тяжестью в ногах, и резью в уставших глазах.

Я нашёл угол на третьем ярусе, отведённый нашей осмии. На этот раз прихватил с собой одеяло, которое и расстелил, сложив вдвое. Свернул в тюк мешок с вещами: пойдёт под голову вместо подушки. А главное — положил стальной топор рядом, под правую руку. Чтобы проснуться уже с ним. И ко всему готовым.

Закрыл глаза, и шум вокруг отодвинулся прочь: и голоса, и скрип дверей. Больше мне ничего не мешало. И я тут же провалился в полусон-полудрёму.

Проснулся сам, без чьей-либо помощи. Ночная прохлада проникла в башню вместе с вечерними порывами ветра. И быстро заполнила каменную постройку, где никто и не думал замазывать щели. В доспехе, на полу, я начал замерзать. Спать больше не хотелось.

Я встал, собрал одеяло и бросил мешок в угол нашего «участка». После чего, взяв топор, копьё и щит, двинулся к лестнице. До моего гонга ещё оставалось время. Но не сидеть же в башне без дела.

Поднимаясь по узкой винтовой лестнице к ярусу, откуда шли выходы на стену, я услышал голоса. Они доносились из-за угла. Один, гнусавый и масляный, я узнал сразу: Манас. Второй, подобострастно-согласный, должно быть, его заместитель.

— … Броня хорошая, — говорил Манас. — Стальной топор, видел? И щит непростой.