Книга Компания «Охотники на монстров», страница 146 – Ларри Коррейя

— Из этого окна видно, где раньше стояли бараки для рабов. Вон тот пустырь. Они совсем разваливались. – Джули указала вдаль из окна коридора. – Я их сожгла, когда мне было двенадцать. Вон, фундамент еще виден.

— Зачем сожгла? Протестовала против несправедливости? Девочка пытается исправить ошибки прошлых поколений…

— Нет, ничего благородного. Мы с братьями пытались сами сделать напалм. Растворили пенопласт в бутылке бензина – из него отличные коктейли Молотова получаются. Мой от меня случайно ускакал… В общем, хорошо, что огонь не перекинулся на дом. Были же времена…

— Понимаю. Я тоже что-то такое вытворял в детстве. Мы с братом решили сделать трубочную бомбу. О, это был проект! Год понемногу таскали у отца порох из оружейной, чтобы он не заметил. Намешали еще всякого и взорвали на заднем дворе, когда родителей не было дома. Рвануло, правда, покруче, чем мы ожидали: воронка осталась фута в четыре, газовую трубу перебило – и весь квартал эвакуировали.

— Неудивительно, что контроль оружия на тебя завел дело, – сказала Джули. – Интересно, все потенциальные охотники в детстве что-нибудь взрывают?

— Наверное. Но не все доживают, чтобы из потенциальных стать действующими. – Я пожал плечами. – Я вообще-то законопослушным гражданином был, пока вас не встретил!

— Даже не сомневаюсь. В общем… мне даже жалко было эти бараки. Я была еще маленькая, не до конца понимала, что они такое. То есть я знала, кто там жил, но не осознавала всю важность.

— Богатая история Юга… – прокомментировал я.

— Даже не задирай нос. Ну да, рабство было. Но ты вырос на Западе и вообще ничего не знаешь о Юге. Может, моя семья и владеет этим домом, но это не значит, что мы одобряем то, что тут делали с людьми. Мои предки воевали за Конфедерацию, но у них лишнего никеля за душой не было, не то что рабов. Люди думают, что мы тут, на Юге, все расисты. Может, раньше так и было, может, где-то до сих пор так, но по большей части мы с этим справились. Самых отъявленных расистов я встречала не здесь, а в политике. Они все такие надутые! Обдирают людей до цента, а стоит их прижать, как сразу кричат, что это расисты их обижают. Лицемеры!

— Вопрос, конечно, щекотливый.

— Еще бы. Между прочим, Старшенький Шеклфорд набирал и чернокожих охотников. «Открытый разум», помнишь? Он это сделал нашим кредо. Не только в плане сверхъестественного – это в принципе о том, как ты смотришь на мир. Ему нужны были люди, которые могут драться и сохраняют самообладание, когда вокруг творится чер-те что. Они были суровыми охотниками. Ты не захочешь знать, что стало с клановцами, которые пытались на них наехать.

— Могу представить. – Кого после вервольфов и вампиров напугают фермеры в простынях?

— Говорят, один отряд клановцев закопали где-то на пустыре. После этого они нас больше не трогали. Давай лучше покажу тебе бальную залу! Моя самая любимая комната во всем доме.

Джули толкнула двойные двери и провела меня в огромную просторную комнату. Вдоль стен стояли вычурные антикварные стулья, с потолка свисал роскошный канделябр. Везде висели старинные зеркала, немного искажавшие отражение. В конце зала, между резных колонн с бронзовыми украшениями, стояла сцена. Лестница на второй этаж завивалась спиралью – идеально для южных красоток прошлого, любивших появляться с размахом.