Книга Компания «Охотники на монстров», страница 147 – Ларри Коррейя

Мои ботинки громко стучали по стертому, отполированному бесчисленным множеством ног дереву, поднимая облачка пыли. Я как наяву видел женщин в пышных платьях и драгоценностях, мужчин в серых конфедератских мундирах… аристократы давно исчезнувшего королевства.

— Впечатляет…

— Здесь я еще ничего не ремонтировала. И, честно говоря, не хочу. Когда я была маленькая, эту комнату никогда не использовали. Мне кажется… если у этого дома есть душа, то она живет здесь. Поэтому просто закрою. – Я наблюдал за ее отражением в одном из зеркал. Джули смущенно сунула руки в карманы джинсов. – Знаю, звучит глупо… Но вот так я думаю.

— Понимаю тебя, – сказал я, хотя не особо понимал, на самом-то деле. Но, похоже, это был правильный ответ. Хоть тут годами не играла музыка, мне пришлось изо всех сил бороться с желанием пригласить Джули на танец.

— Так… вон там большая гостиная. Мы ее редко используем для гостей и всего такого. – Она провела меня через очередные двери в комнату поскромнее. Тут все было перевернуто по случаю ремонта: мебель под чехлами, везде опилки. Только одна стена стояла нетронутая: она была увешана портретами предков Джули.

— Пять поколений охотников на монстров! – объявила она. – И люди, которые не захотели участвовать в семейном бизнесе, но мы все равно их любим. Хоть они и странные.

Тут были дюжины портретов. Бо`льшая часть – классические, парадные. Выглядело душновато, как будто не подходило для такой простой, немного безумной, но доброй семьи, которую я знал.

На первом портрете красовался Рэймонд Старшенький Шэклфорд, на соседнем – его жена и дети, а потом и все следующие поколение. Там, где должен был висеть портрет Рэймонда II, темнело пустое место, но в остальном все были в сборе – семейное древо вышло гигантское. Людей на последних портретах я узнавал: Рэй Шэклфорд IV, которого я знал сумасшедшим с дикими глазами, выглядел красавцем с квадратной челюстью. Его жена Сьюзан – вылитая Джули. Портрет моего гида был явно нарисован несколько лет назад. Мне не понравилось – чувствовалась какая-то искусственность, что ли. Но, наверное, художнику просто трудно было поймать красоту Джули. Он правильно передал все внешние детали, но не смог уловить душу, характер.

— Сколько Рэймондов! Трудно, наверное, всех запомнить!

— Это традиция. Самого старшего сына всегда зовут Рэймондом. В нашем поколении, правда, я старшая, так что имя досталось моему брату. – Она указала на один из портретов. Младший Шэклфорд похож был на отца.

— А где он?

— Погиб, – печально ответила она. – Несколько лет назад.

— Мне жаль.

— Не нужно. Это была славная смерть. Храбрых не жалеют. О них можно печалиться, но жалеть неуместно. Он заслужил свое место на мемориальной стене. Все однажды там будем.

— Что с ним случилось?

Не знаю, зачем я спросил. Но Джули, помедлив, ответила:

— Случился девяносто пятый год. Рождественская вечеринка, сотая годовщина К.О.М. Он был одним из девяносто семи охотников, убитых в ту ночь. Еще салага, но сражался как герой. Видел бы ты его… Он был невероятный.

— Мне так и не рассказали, что там было.

Джули указала на накрытый диван. Под внимательными взглядами ее предков мы уселись рядом, шурша пластиком и проваливаясь в мягкие подушки. В воздухе густо пахло опилками.