Онлайн книга «Большая птица не плачет»
|
Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем река начала постепенно стихать. Вода больше не выплескивалась из берегов, камни грохотали все реже и реже, а вскоре и дождь из безумно хлещущих потоков превратился в бесконечную и непроглядную серую пелену. Он всегда любил дождь и никогда не боялся ни грозы, ни грома. Было какое-то древнее, дикое очарование в мощной стене воды, что лилась с неба, гремя и сверкая, уносила за собой деревья, камни, реки. Люди боялись всего неизведанного и необъяснимого, но он однажды понял, что гроза бывает только весной и летом, редко — в начале теплой осени. Что, как бы ни бесновался гром и как бы ни пытались ослепить белые вспышки — ветер гонит грозовые тучи быстрее обыкновенных, а значит, любая гроза однажды пройдет, любая стихия однажды найдет покой. И ему нравилось чувствовать себя на равных с этим дождем, говорить с грозным, ворчащим небом, и тогда казалось, что совсем рядом те, кому люди приносят жертвы ради доброй погоды и хорошего урожая… Стоять на пронизывающем ветру было холодно, но он далеко не сразу почувствовал этот холод, словно и в самом деле сам стал ветром и дождем. Когда чувства вернулись к нему, он обнаружил, что совсем промок и продрог, но еще недолгое время постоял рядом с рекой, с удовольствием ощущая, как вода плещется все тише и тише, изредка налетая на торчащие со дна камни и вскидываясь брызгами. Со слишком сильным течением не было смысла бороться. Зато теперь он явственно чувствовал безмолвную, тихую благодарность. А когда темнота начала постепенно рассеиваться, уступая место все еще густому и вязкому, но уже кажущемуся намного светлее туману, — он улыбнулся и, с благодарностью сложив ладони, поклонился в сторону гор, а потом в сторону реки. Сквозь густую дождливую хмарь он не сразу разобрал вдалеке неясное движение, за свистом ветра в долине и грохотом камней не услышал перестук копыт и шум приближающихся людей, но когда заметил, то оказалось уже поздно. Они вернулись, словно решили проверить, не осталось ли в поселке живых. А может, устроили здесь засаду. А может, это и вовсе другие… Завидев вдалеке фигуры всадников, что появились из тумана по другую сторону реки, Аюр не сразу опомнился, но, быстро сообразив, что они мчатся прямиком к ним, — бросился в дом. Еще только осмотрев раненого и сопоставив с тем, что мертвых тел уже не осталось после того, как сюда прилетали снежные птицы, лекарь понял, что враги не ушли далеко: между тем, как ранили несчастного поселянина, и тем, как снежные птицы разделались с последним телом, прошло не больше трех дней… Однако кони были намного быстрее, и он не успел. Спешиваясь на ходу, горцы выхватывали оружие, кричали друг другу что-то на своем языке. Самый бойкий и громкий, очевидно, их командир, сразу заметил Панга, но тот не намеревался предавать тех, кто обошелся с ним по-хорошему: они сцепились, пытаясь достать друг друга ножами, и Панг не продержался долго лишь потому, что не до конца еще оправился: нож соперника полоснул его по всей руке, разрывая рукав и кожу, кровь хлынула на дощатый пол, и он упал, выронив оружие. Командир с явным наслаждением пнул его сапогом, и он скорчился на грязных досках, уткнувшись в них лицом. С раненым хозяином дома церемониться не стали: те, кто не мог стоять на равных, не заслуживали ни уважения, ни снисхождения, ни уж тем более пощады… |