Книга Большая птица не плачет, страница 73 – Татьяна Николаева

Немного отдохнув и придя в себя, Аюр вернулся в притихший, осиротевший дом. Оказалось весьма неловко рассматривать чужие вещи, но он справедливо рассудил, что хозяину они больше не пригодятся, а ему повезло выжить и остаться на свободе; поэтому теперь ему было бы очень глупо умереть от простуды или голода. Немного поискав по сундукам с одеждой, он обнаружил серую рубашку с простым разрезом наискосок, короткие, но весьма удобные шаровары цвета шафрана, чем-то отдаленно напоминающие монашеское одеяние, новенькие, теплые шерстяные обмотки. Уж что-что юный лекарь не терпел, так это грязь, особенно на себе. Мысленно поблагодарив хозяина, Аюр смыл с себя кровь, с наслаждением переоделся в сухое и чистое, разобрал спутанные волосы и, дождавшись, пока они высохнут, стянул их бечевкой в аккуратный низкий хвост — и только после этого снова почувствовал себя немного лучше.

В одном древнем трактате, где неизвестный, но очень мудрый автор рассуждал о духе и разуме человека, говорилось о людях, которые умели контролировать свое тело, но не просто поднимать по собственному приказу руку или двигать ногами — они могли останавливать сердце и запускать его вновь, могли подниматься над землей, голыми ногами стоять на острых лезвиях, ходить по раскаленным углям, неделями пить одну лишь горячую воду и при этом оставаться живыми и невредимыми. Что именно нужно делать, чтобы стать таким же, в трактате, конечно, не сказали; кое-что пришлось выдумать самому, еще кое-что — подглядеть у монахов, которые изредка проходили по торговому пути, но их целью были не рынки с товарами, а чужие храмы с другой верой. Аюр научился некоторым вещам, но понятия не имел, насколько у него хорошо получается.

Удар в висок оказался болезненным, но не смертельным. От резкой боли тогда потемнело в глазах, он упал, и в голове мелькнула мысль: «Либо они нас всех тут перебьют, либо захотят взять пленных». Притвориться мертвым оказалось не так уж и трудно. Он задержал дыхание, а потом огромным усилием воли заставил успокоиться бешено стучащее сердце. Его словно накрыло густой и мягкой пеленой: шум слышался будто бы в отдалении, дыхание сделалось тихим и почти неразличимым, даже похолодели кончики пальцев — а быть может, это он сам в себя поверил, потому что очень хотелось, чтобы это правда было так. Однако врагам этого оказалось достаточно: они проверили его дыхание, ничего не почувствовали и не нашли и, в самом деле сочтя мертвым, бросили просто так.

Впрочем, если даже снежную птицу ему удалось обмануть — значит, сработало. Древние не лгут никогда.

Аюр не хотел возвращаться в покинутый стан. Пришла такая мысль ненадолго, но он от нее быстро отказался: все равно они не захотят выручать Миргена и других, тогда зачем к ним обращаться. Его не выгоняли, как Миргена с сестрой, но он и сам был рад не оставаться там дольше: родичи пользовались его умениями, но как только помощь вдруг требовалась ему или его отцу — ее было не дождаться. Отец поймет причину его ухода, зная, как он тоже сочувствовал охотнику Саину и как был дружен с Миргеном; на мнение остальных ему было наплевать.

Поискав на полках и в закромах, он нашел пару сухих и пресных ячменных лепешек, небольшой мешочек с зерном, сушеные кислые яблоки и ягоды, вяленое мясо неясного происхождения. Его брать не решился, остальное сложил в тряпичный узелок — на первое время еды хватит, а потом прокормит тайга.