Книга Большая птица не плачет, страница 76 – Татьяна Николаева

— Разбуди меня, если сам не встану, — пробормотал он умиротворенно жующему яку и закрыл глаза.

Утро выдалось тусклым и серым. Аюр проснулся от холода и обнаружил, что костер погас, оставив лишь пепел и серые угли, а як как стоял, объедая кусты жимолости, так и уснул прямо под ними и только слегка подергивал ушами во сне.

Голова по-прежнему раскалывалась, стало только хуже, чем накануне, и не то что куда-то идти — вставать и двигаться не хотелось вовсе, но Аюр пересилил себя, помня о том, что он идет в монастырь не просто так. Пока солнце не встало, по земле ползли рваные клочья седого тумана, и холод кусаче хватал за открытую кожу. Растирая мерзнущие ладони и хлопая себя по плечам, чтобы согреться, лекарь бросил в котелок горсть подсохших листьев мяты, душицы, в своей дорожной сумке нашел рогатый корень [1] и покрошил немного в кипящую воду. Жаль, что нет меда или горячих баурсак, которые так славно печет Айрата — напиток получился горьковатым и терпким, со жгучим следом, и пить его было невкусно, но с такой головной болью далеко не уйдешь, а эти травы хорошо снимали любую боль.

С отвращением допив все до капли, Аюр накинул холодный и вымокший за ночь дэгэл на плечи, надеясь по дороге обсушить его на себе, и, закинув нехитрые пожитки на спину яка, пошел вперед. По правому берегу широкой, чистой красавицы Улай-Су тянулась только одна очевидная тропа, поэтому заблудиться нужно было еще суметь. Горцы, скорее всего, ушли по левому берегу к перевалам пониже и попроще — перевал Солнечный, перевал Дорожный, перевал Каменного гостя. Если Аюр правильно помнил рассказы мастера Хагата, который ходил в этих местах не раз в поисках золота, обход реки Улай-Су справа вел на большую и опасную высоту, минуя поселки, оттуда можно было выйти на так называемое Хрустальное кольцо — почти замкнутую цепь перевалов, на которых когда-то нашли крупное месторождение кварца и горного хрусталя. Хагат рассказывал, что перейти Хрустальное кольцо трудно: любой перевал на нем, даже самый маленький, поднимался от земли больше, чем на три с половиной тысячи метров, и земля там была не из простых: камни, скалы, обнаженные сыпучие склоны. Охотники не совались туда лишний раз и без специальных веревок, сапог с резной подошвой и железных крючьев, а простые люди не ходили вовсе.

Аюр знал, что ему надо именно туда.

Серое небо стекало прямо на землю и висело в воздухе тысячей мелких крупинок. Напитанный влагой воздух стал таким густым, что его, казалось, можно резать ножом. Идти сегодня было на удивление легко: то ли потому что без леса, его бесконечных зарослей и бурелома, то ли сказывалось отсутствие изнуряющей жары, — тропа забирала по травянистому склону все выше и выше, но даже несмотря на крутой подъем, это было лучше, чем продираться через колючие кусты и постоянно перелезать через огромные поваленные в грозу деревья.

Почти целый день лекарь шел вдоль русла реки Улай-Су. Голубая лента реки то исчезала в каньоне, то разливалась на всю ширину долины, и приходилось лезть по краю, цепляясь за камни, свисающие над обрывом. Все чаще Аюр задумывался о том, что в ближайшем поселке яка стоит оставить и забрать с собой только самое необходимое — оружие, теплую одежду и пару шкур, которые заменят ему шатер. Даже еду можно не брать: по его подсчетам, отсюда до Небесного престола около четырех дней пути, из которых два дня можно поесть орехов, ягод и диких яблок, а еще два дня и вовсе потерпеть.