Книга Большая птица не плачет, страница 82 – Татьяна Николаева

— Кто ты такой?

— Лекарь из степного стана. Меня зовут Аюр.

— Жизнь, — ответил я, вспомнив книги. — «Аюр» на древнем языке означает «жизнь» [3]. Кто дал тебе имя?

— Мама, — юноша смущенно улыбнулся. — До меня у них с отцом были дети. Но никто не дожил и до пяти лет. Потеряв третьего ребенка, они решили таким образом защитить меня.

— Как ты дошел сюда?

— Мне помогали, — тихо ответил он, опустив взгляд, и я сразу понял, что речь шла не о людях. — У меня к вам очень важная просьба. Но не знаю, согласитесь ли вы…

— Ты шел сюда много дней. Не единожды мог погибнуть. Если бы не было надежды, ты бы не добрался.

— Тоже правда, — усмехнулся он. — Мои друзья в плену у гийнханцев. Теперь я и не знаю, живы ли они. Я надеялся, что вы сможете помочь, но…

— Но вместо огромного монастыря с тайнами древних книг и волшебной силой чудесных воинов ты увидел одного учителя и десяток учеников?

Аюр не ответил, но по опущенному взгляду и легкому смущенному румянцу я все прекрасно понял. В этом была наша слабость, но и в этом же сила. Нас было немного; когда мы только пришли сюда, скрываясь от страданий между небом и землей, здесь не было и этого: монастырь — жилое здание, два молельных дома и три храма — мы выстроили сами, таская камни с перевала, делая краску, выпиливая из того же камня и дерева статуи Генерала, Девы и Великого духа Тэнгэра. Со временем здесь стало хорошо и красиво, пришли ученики, монастырь стал не просто священным местом, а домом — домом для всех нас, потерявших свой дом на земле. Я не знал, откуда берутся легенды, но людям свойственно превращать в сказку все то, что они не могут постичь, а так как до монастыря мало кто добирался — он и сделался своеобразной горной легендой. Люди-птицы с желтыми крыльями.

Прозрачный чай, слегка позолоченный тусклыми лучами холодного горного солнца, с легким плеском проливался из белоснежной гайвани [4] сначала на макушку чайного божка, потом, еще раз обданный кипятком, — на доску из темного дерева и только после этого — в пиалы. Нетерпеливый Сангья сразу же схватил свою и обжегся, Аюр принял угощение с поклоном и двумя руками, как полагается. Мне нравилось, что он знает обычаи. Знакомый с традициями человек всегда сойдет за своего, даже если не знает местного наречия или говорит с резким, отрывистым акцентом чужака.

Я был не против ему помочь, но лишь в том случае, если он не только попросит помощи, но и вникнет в нее. Иными словами, пройдет по тому же пути, по которому предлагает пойти нам.

— На что ты готов ради своих друзей?

Он открыл было рот, чтобы ответить, и я знал, что он скажет.

— Только не говори, что на все.

— Нет. Не знаю, — проговорил он тихо и уткнулся в пиалу, боясь, что смущение выдаст его неуверенность. — Готов ли я отдать свою жизнь ради чьей-то другой. Но я сделаю все, что смогу, чтобы мы все остались живы.

Мне понравился его ответ.

Вопреки ожиданиям, он не доставил нам никаких хлопот.

Это был уже второй гость за столь недолгое время, и, пока никто не видел, я даже поставил целых восемь благовоний перед божественными покровителями за то, чтобы чужаки не принесли беды. Они оба вызывали доверие, но, вопреки небесным заветам, я совсем разучился доверять людям, и тем более, когда эти люди сами находили монастырь и могли до него дойти.