Книга Скала и ручей, страница 122 – Татьяна Николаева

— Помнишь, когда-то, лет десять назад, ты спросила — почему мне не все равно?

Она непонимающе нахмурилась и кивнула.

— Потому что я люблю тебя, — прошептал Ринат. — Даже если мое сердце совсем утратит чувства и будет молчать, мой разум и моя совесть не позволят сделать тебе больно, оскорбить или бросить в беде. Я не умею говорить красиво, но точно знаю, что мы будем сильнее только вместе. Без прошлого нельзя построить будущего, без будущего не имеет смысла ничего. И дело не в том, что мы испытываем рядом с кем-то, а в том, что мы хотим, чтобы он испытывал рядом с нами. Пусть у меня не будет захватывать дух от восторга, но я должен стараться сделать так, чтобы тебе было хорошо и надежно. Вот это любовь… а не сумасшедшие искры и чувства. Понимаешь?

Она взяла его за руки, прижала холодные ладони к своим пылающим щекам и закрыла глаза. Он коснулся губами ее лба под густой длинной челкой и, постояв немного, отстранился.

— Если боги показали тебе Небесный престол, значит, мы непременно до него дойдем. А праздновать будем после.

Вся деревня была занята торжеством: семьи приносили дары небесным покровителям под пение флейт и дудочек, жених и невеста кланялись родителям и тоже принимали подарки. И никто не заметил, как два человека, поздравив молодых и их родителей наедине, исчезли с большого праздника. Ринат тепло простился с Марджани и его семьей, и старый ювелир на память отдал ему свой гравированный нож со словами «тебе нужнее». Тамара подарила невесте свою цепочку из белого золота с чистейшим голубым топазом, и Лаани, тронутая до глубины души, повязала и ей, и Ринату на запястье молельные ленты — чалама.

— Пусть вас хранят боги и горы. Я бы хотела такой же любви, как у вас, — улыбнулась девушка.

— А я бы хотел, чтобы Доржи сдержал свое обещание, — подмигнул Ринат в ответ. Лаани непонимающе нахмурилась, а ее жених смутился и залился краской.

— Заходите в гости на обратном пути, — Лаани по обычаю сложила руки лодочкой и поклонилась. Доржи повторил за ней. — Мы будем за вас молиться. И ждать добрых вестей.

— Непременно, — заверил ее Ринат.

Он колдун, он ведун, он шаман, он проклят

Сам собою в трех мирах.

Под его ногой танцуют камни,

Или бубен у меня в груди?

© Мельница «Шаман»

Все их вещи Марджани отнес в дом, когда разгружал караван, и пришлось зайти за рюкзаком и снаряжением. Семья ювелира жила небогато, после того, как собрали дочери на приданое — и того беднее, но, несмотря на внешнюю обветшалость дома, внутри все было очень чисто и уютно. Старенькие, выстиранные занавески на окнах, собственноручно вышитые матерью и старшей дочерью, резная мебель, сделанная отцом и старшими братьями, детские рисунки и поделки, отдельная полка под уникальные минералы, которые ювелир никому не продавал, даже пара фотографий, потертых и потрепанных, из молодости — каждая мелочь дышала теплом и любовью друг к другу и к этому маленькому старому дому.

Даже чужим вещам нашлось здесь место: рюкзаки Рината и Тамары аккуратно лежали в углу, будто бы устало привалившись спинками друг к другу. Ринат прицепил подаренный нож на карабин и защелкнул его на поясе: так носить его было ближе, удобнее и надежнее. Пока Тамара осматривалась в большой гостевой комнате, он переложил большую часть ее вещей к себе, подтянул лямки рюкзака и бросил остатки дневника Миланы в едва тлеющий очаг. Больше ничему, кроме собственного компаса и интуиции, он не доверял. И долго еще смотрел, как огонь с аппетитом хрустит пожелтевшей и согнувшейся от влаги бумагой.