Книга Скала и ручей, страница 123 – Татьяна Николаева

Старый ювелир подошел неслышно. Они стояли рядом и молчали, и каждый из них видел в этом пламени что-то свое. Наконец Марджани печально вздохнул:

— Ты ведь сам понимаешь. Не выйдет из этой затеи ничего доброго. Живым дороги на небо нет.

— Может быть, я буду первым, кто ее найдет, — невесело усмехнулся охотник. — Там, в небесном коридоре, Тамаре показали, что мы дойдем туда вместе.

— Дойдете, но вот выйдете ли?

Марджани взглянул на него с пронзительной тоской, так, что даже у Рината защемило в груди от этого по-отцовски грустного взгляда. По возрасту он вполне годился ювелиру в сыновья, да и дружны они были не первый год: расставаться, прощаясь навсегда, особенно больно. Он не мог понять и примерить на себя чувства старого ювелира, но сознавал, что никогда еще риск его охоты не был так велик. И ради чего? Выход только один. О поражении он старался не думать.

На рукоятке его ледоруба был выгравирован белый марал с ветвистыми рогами, на каждом отростке колыхалась ленточка-чалама. Ринат одним пальцем погладил обращенную на восток оленью морду. Точно такой же олень был на ноже ювелира, который накануне тот отдал ему.

— Марал — покровитель охотников, — задумчиво проговорил Ринат. — Когда ты успел сделать такую красоту?

— Пока тебя не было, — с гордостью приподнял брови ювелир. — Была ручка просто белая. А я выжег марала. Как на моем ноже. Думал, приманить его так удастся. Но он никому не показывается.

— Боится людей?

— Покровитель ничего не боится, — сказал Марджани со значением. — Он приходит, когда трудно, чтобы помочь. Много раз было трудно… но он не пришел. Может, придет к тебе.

Марджани пытливо взглянул на младшего товарища светлыми голубыми глазами с надеждой. Ринат неловко кивнул и поблагодарил. Местные придумывали себе покровителей, совсем как дети, верили в собственные сказки, и оттого жить им было легко: все объяснялось волей богов и духов, за жизнь, смерть, удачу и счастье ответственность лежала тоже на них, и подчиниться судьбе было не постыдным смирением, а достойным принятием.

— Точно не хочешь остаться? — прищурился Марджани, глядя, как Ринат колеблется, не в силах просто развернуться и уйти. — Хандагай — прекрасное место. Тихо, спокойно. Горы вокруг. Хочешь — встречай рассвет, а хочешь — закат на гребне. И никто сюда не доберется просто так, — добавил он, многозначительно взглянув в сторону выхода. Ринат понял, на что он намекнул, и с сомнением пожал плечами. Люди изобрели самолеты и вертолеты, факсы и телефоны, научились карабкаться по горам, опускаться на глубину больше ста метров и взлетать высоко в небо. Они считали себя покорителями мира, а мир смеялся, подбрасывая все новые и новые трудности и загадки. Люди становились жестче, а мир — мудрее, и эта гонка за мудростью не прекращалась никогда. Никто не может стать таким же, как тот, кто сделал этот мир. Подняться на небо и остаться там — живым не суждено.

— Я обещал, — вздохнул Ринат.

— Обещал тем, кто теперь за тобой охотится?

— Себе обещал. И тем, кому нужнее. Горное сердце способно вернуть чувства. Оно сильнее сердца обыкновенного, человеческого. Не зря же вокруг него столько легенд.

— Камень не живой, Ринат, — серьезно произнес Марджани. — Камень не способен ни на что. Только ты. И те, кто с тобой. Иди, не мне тебя удерживать. Но никогда не забывай, ради чего ты должен вернуться. Помни, что есть те, кому не нужен целый мир, если в нем не будет одного человека.