Книга Скала и ручей, страница 129 – Татьяна Николаева

— Иди, помоги ему, — улыбнулась Тамара. — Кажется, кто-то не дорос до верхних полок.

Хрустя сухарем, Ринат с готовностью пошел на помощь пареньку. Суэр пытался дотянуться до маски с большими черными прорезями для глаз и длинной белой бахромой, но не достал, повалив со стены бубен и посох, едва не вдвое выше его. Ринат легко снял маску с полки и протянул ему:

— Занятная штука. Папина?

— Да. Теперь моя, — серьезно ответил Суэр. — Я хотел камлать для вас. Духи просто так не пропустят на Небесный престол. А ты… Много приходило разных людей. Одним отец помогал, другие уходили сами. Но я знаю, что ты от пути не откажешься. Ты поможешь?

Мальчик вложил ему в ладонь маленький медный варган с головой оленя о семи рогах. Точно такого же зверя выгравировал на ледорубе и ноже Марджани, заметив, что белый марал приносит удачу тому, кто его увидит. Правда, живым его еще никто не встречал. Ринат сжал кольцо варгана, и медь отозвалась приятным теплом.

— Ты только скажи, что надо делать.

— Позови свою жену. И пойдем со мной.

Тамара все слышала, и звать ее не пришлось. Спорить с тем, что они не женаты, она не стала, да и Ринату не хотелось отвлекаться на такой пустяк: вместе они преодолели столько, сколько не каждая пара выдержит.

Солнце над рекой плавало в синем тумане. По обе стороны отвесными стенами поднимались крутые черные хребты, и острые пики сосен протыкали небо, золотистое от заката. Длинные рваные облака застыли над неровным краем перевалов, и ветер стих — ничто не нарушало сонного вечернего покоя. Птицы молчали, молчали звери. Только река привычным гулом перекатывалась по круглым камням, накатываясь волнами на преграды в течении. Темнота ползла по долине, заливая лес и низкие пологие холмы. Черные силуэты гор и деревьев казались застывшими в кипящем золоте чудовищами.

Мальчик-шаман остановился на большом плоском камне, что почти нависал над рекой, и обернулся лицом к своим спутникам. Белые рога, приделанные к его маске, от заката стали красными, словно светились изнутри. По смуглому лицу скользили тени. Наклонившись, он поджег небольшую охапку хвороста, что лежала на краю поляны, и подбросил к огню пару поленьев побольше. Пламя вспыхнуло и затрещало на сухом дереве.

— Что мне делать? — тихо поинтересовался Ринат.

— Играй, — ответил Суэр. — Ты все поймешь.

Охотник поднес к губам инструмент и дернул дрожащий стальной язычок. Густой гортанный звук прокатился по долине рассеянным эхом и рассыпался где-то в шуме реки. Ринат повторил еще раз, и еще, понял, что с глубоким выдохом получается лучше и громче. Опустился на самый край камня, так, что брызги от реки долетали ему в лицо, и, скрестив ноги, заиграл медленно и мерно, постепенно ускоряя ритм.

Вскинув руки к небу, Суэр хлопнул в ладоши, а потом поднял с земли бубен и резную колотушку, и гулкий звук, вторя варгану, эхом отдался в груди. Гулкие и проникающие до нутра удары бубна вошли в один ритм с нервным, дрожащим звуком варгана, и под треск костра и мерные звуки, будто сами горы вздыхали и ревели, юный шаман опустил маску на лицо и пошел против солнца вокруг костра. Обводя бубен кругом наверху, он то запрокидывал голову, то склонялся к самой земле, его худенькое щуплое тело двигалось совершенно немыслимо, будто исчез позвоночник и все кости, и он стал легким, бестелесным.