Онлайн книга «Скала и ручей»
|
От долгого и глубокого дыхания во рту сделалось горячо и сухо. На короткий миг Ринат отнял инструмент и облизнул губы. Жар немного ослаб, и, чтобы не прерывать страшного и чарующего ритуала, Тамара подбросила дрова в костер — и оказалась лицом к лицу с шаманом, который уже совсем не был похож на человека. Маленькое, но отважное существо из другого мира плясало в свете золота, кланяясь духам земли, воды, гор и неба, неожиданно сильные руки гулко ударяли колотушкой в бубен, и варган вновь ожил, вытягивая откуда-то из-под земли дребезжащие переливы. Искра попала на шарф Тамары, и она резким движением его скинула. А потом Ринат едва не уронил доверенный ему инструмент: вскинув к чернеющему небу тонкие руки, она сорвала с волос резинку, растрепав длинную густую волну цвета шоколада, и, вторя шаману, тоже закружилась в немом танце. Она не знала движений, не понимала обряда, но танцевала, как будто сама хранительница ночи спустилась на землю и слилась воедино с этими черными холмами, золотым закатом, немыми, величественными вершинами и поющим собственную песню огнем. Стройная, статная фигура молодой женщины в зыбком мареве теряла очертания, словно сама становилась тьмой и пламенем. От мерных, ритмичных звуков голова кружилась, взгляд плыл и туманился, и Ринат снова ощущал себя в реке, но здесь течение было не страшным, а скорее, манящим и теплым. В огне виднелись едва различимые образы: седой старик и юная девушка, легендарный олень о семи рогах, Храм Небесного престола, лицо безымянного альпиниста, по-детски наивный взгляд Ромы. Ринат не мог отвести глаза, смотрел, как завороженный, вглядываясь в причудливые образы из прошлого и будущего. Все было правильно, по-другому и не могло быть, духи верхнего и нижнего мира не могли не принять их после того, как они проделали такой большой путь, преодолели столько опасностей. Много дурного случилось на этой дороге, многие отдали жизнь за горное сердце, однако невозможно полностью избавить мир от зла: в таком случае, добро потеряет собственную ценность. Да и вообще, существует ли зло, если все, что ни делается, происходит ради чего-то? Ловко выхватив из огня горящую палку, Суэр начертил две огненных линии между собой и сидящим на краю Ринатом. Шагнул к нему, переступив невидимый порог, провел сквозь огонь Тамару, начертил огненный крест, словно закрывая ворота, и, гулко и долго ударив в бубен последний раз, бросил горящую палку обратно в костер. Отвязав от отцовского пояса две длинных черных ленты, протянул их своим помощникам. — Черная чалама — символ очищения, глубокого и надежного, — послышался его голос из-под маски, вдруг показавшийся чужим и незнакомым, будто говорил не подросток, а древний старик. — Ее принято завязывать лишь два дня в году: когда открываются и закрываются Небесные ворота, в день равноденствия весны и осени. Но вам предстоит закрыть ворота раньше, чем это требуется. Будет расплата… Очистите свою душу перед богами и небом. Нужно завязать в ленту свой самый большой страх и сжечь в чистом огне, — сложив руки у груди, мальчик поклонился огню, реке и безмолвным вершинам. Ринат и Тамара встревоженно переглянулись. — Каждый раз я думаю о смерти… — Смерть неизбежна. Думать о ней — все равно, что приближать, — вздохнул охотник. — Давай сделаем, как он говорит. Иначе все это зря. |