Книга Скала и ручей, страница 143 – Татьяна Николаева

К середине августа ночи были уже настолько холодными, что надетая на теплый свитер пуховка не спасала от пробирающего колючего мороза и ветра, который тянулся с ледников. Лагерь поставили на открытом месте, чтобы дойти до тайги и принести хвороста на костер, надо было перебраться через глубокую трещину, и повторять подвиг с переправой никто не хотел. Инга и Тамара сидели в одной позе, забившись в щели между камней, чтобы укрыться от ветра, и дрожали, обняв колени руками и тщетно пытаясь прикрыться полами курток. Федор засыпал, клевал носом возле сброшенных в кучу рюкзаков, Валерий уснул, едва оказавшись в положении сидя, да так и уткнулся лицом в колени. Милана еще крепилась, хотя и ей в легкой пуховке без ветрозащиты было холодно.

Ринат давно понял, что она первая поддержала затею с горным сердцем, потому что ее интересовала не столько возможность заработать большие деньги, сколько шанс вернуть чувства себе. И легенда, которую она рассказала про свою сестру, на самом деле оказалась не такой уж выдумкой: это была ее история, ее личная обида, простить которую даже по прошествии времени она не смогла. Горы были ей знакомы, но она отказывалась принимать то, что они забрали у нее — тогда еще — самое дорогое.

Эта обида, этот невысказанный гнев поселились в ней так глубоко, что корнями проросли во всей душе. И чтобы не страдать, она избавилась от этой души совсем. Обменяла на деньги, на вечный поиск — и совсем потеряла покой. Быть может, отомстить бывшему возлюбленному она уже не сможет, да и вряд ли хотела помочь охотникам с возвращением чувств: скорее, хотела деньги за камень, а сказка о чувствах была лишь приманкой для проводника.

В раздумьях он поставил палатку и занялся ужином. На высоте и холоде газ в баллонах замерз, маленькая горелка не справлялась, и приходилось долго ждать, пока вода закипит. Отвлекшись, он увидел, как Валерий бросает рюкзак под натянутый тент.

— Палатка для женщин, — заметил Ринат. — Мужчины спят на улице.

— Вот еще, — фыркнул ювелир. — Мы тебе не для того заплатили, чтобы морозиться на камнях.

— Вы мне не платили. Я не ваш гид.

— Ну, так потом заплатим, какая разница?

— Разница есть. Ты спишь на улице. Как и Федор, и я.

Горелка вспыхнула и засвистела. Ринат аккуратно снял с огня джетбойл и выплеснул горячую воду в котелок с рисом. Тамара, собравшись с силами, поднялась и ласково тронула его за плечо:

— Не переживай. Пусть спят как хотят. Места хватит, если я не пойду с ними в одну палатку.

— Здесь больше четырех тысяч высоты, — охотник взглянул на нее снизу вверх. — И снег не тает. Ты замерзнешь.

— С тобой не замерзну, — улыбнулась она.

Инге было отнюдь не до улыбок. Не дожидаясь ужина, она зло швыряла вещи в рюкзак, затягивала ремни так резко, что стропы трещали. Когда она выпрямилась, чтобы смахнуть с лица короткие волосы, Ринат увидел ее покрасневшее заплаканное лицо. Она все время терла окоченевшие руки и дышала на обездвиженные холодом пальцы. А потом, собравшись до конца, закинул рюкзак за плечи и, схватив палки, пошла вниз, спотыкаясь и съезжая на скользких камнях и снегу.

Милана бросилась за ней, схватила за капюшон.

— Стой! Куда!

Инга рванулась прочь с такой силой, что капюшон остался у охотницы в руке. Она с недоумением посмотрела на обрывок ткани, затем на глухо рыдающую женщину.