Книга Скала и ручей, страница 86 – Татьяна Николаева

«И что же мне делать?» — вздохнул он, поняв, что ничего толком сейчас не изменится.

«Не пытайтесь заменить настоящее суррогатами. Наслаждайтесь тем, что у вас есть, и, может быть, вам удастся сберечь то, что осталось»

Он устало уронил голову на руки.

«Это все равно, что умирающему сказать — наслаждайтесь жизнью».

'К сожалению, бывают болезни неизлечимые", — негромко ответила психолог, отведя глаза. Ринат заплатил за прием, как полагалось, но больше не приходил: не видел смысла. Единственное, что ему тогда запомнилось — предложение не заменять настоящее подделкой, вымыслом и игрой. И тогда он уехал — уехал туда, где все было предельно настоящим, где не осталось даже привычных, связывающих с прошлой реальностью нитей. Тамара писала ему обыкновенные письма на бумаге, потому что электронную почту и свои социальные сети он заблокировал. Оставил только номер телефона для работы, но в тайге связь ловила мало и редко.

Первое время в Салхитай-Газар ему было по-настоящему хорошо. Непролазная тайга, которую можно было преодолевать, не задумываясь о том, что своими действиями ты кого-то оскорбишь. Величественные, неприступные и прекрасные горы, рядом с которыми маленький и ничтожный забывал обо всем, кроме восхищения и уважения к этой нерукотворной красоте, ему неподвластной. Чужой быт, к которому следовало привыкнуть, чужая культура, которую требовалось изучить, чужие жесткие правила, которые надо было соблюдать, чтобы выжить. Эта жизнь снова была игрой, но от его действий зависел только он сам. Так было проще и намного понятнее, и некоторое время он даже думал, что смог стать счастливым.

Но потом появились Федор и Милана со своей историей, хоть и выдуманной, все равно в чем-то правдивой. О «горном сердце» Ринат знал и без них, и верил, что оно существует, но никогда не пытался до него добраться, а теперь понял, что это шанс. Шанс опровергнуть свой приговор и спасти сотни других таких же, приговоренных, обреченных на вечный обман, прятки, заменители вкуса жизни вместо вкуса настоящего. И теперь, когда за прошлое цепляться не было смысла, имело смысл построить новое будущее — честное и справедливое. Ради этого стоило рискнуть жизнью, ведь такая жизнь, от которой он сбежал, была ему не нужна.

Из полудремы его вырвали легкие, тихие шаги Тамары: покончив со сборами, она тихо вышла, скрипнув дверью. Пролежал он долго: на настенных часах стрелка подбиралась к шести, а за окном яркий и солнечный день потускнел, окрасился в нежный розовый и золотистый, солнце уползло за острые макушки елей, разлапистые кедры, и с далеких снежных вершин сразу же повеяло холодом. Без Тамары комната опустела, притихла. Не в силах отпустить ее даже ненадолго, Ринат поправил сбитый плед на постели и тоже вышел.

Их рюкзаки лежали у порога, привалившись друг к другу ортопедическими спинками, как два усталых путника. Тамара стояла у крыльца, наблюдая за пхади, который был занят своим любимым делом: строгал очередную игрушку — горного козлика с витыми, резными рогами. Его смуглые жилистые руки с любовью выписывали каждый завиток на рогах и шерсти, и Ринат невольно подумал, что для одних жизнь — это игра, а для других, переполненных чувствами, наоборот, игра — это и есть жизнь.

— За ним многие готовы пойти, — сказал Нима, не замечая подошедшего друга. Видно, у них с Тамарой был какой-то разговор. — Семья ювелира Марджани, что водит караваны через Генерала и Деву и перевал Ветреный. Ринат не раз им помогал, и они не откажут ответить добром на добро. Семья Шеху, молодого носильщика. С мая по сентябрь они ходят туда-сюда до Небесного престола и обратно, не знают усталости. Ринат всегда был добр к ним. Много кто пойдет за добрым человеком.