Книга Рваные судьбы, страница 106 – Татьяна Николаева

— Негоже долго на сырой земле сидеть. Хоть и середина весны, а всё же зябко ещё, холодно. Тепло это обманное. Так и захворать недолго.

Лиза вздрогнула на первых его словах. Голос у старика был скрипучий, но не отталкивающий. Да и наружность, в общем, располагающая, даже комичная немного. На нём был тулуп и шаровары, заправленные в большого размера валенки. Из-под шапки-ушанки торчали клочья седых волос.

— Уже захворала, – ответила Лиза. – Может, у вас найдётся немного воды? А то у нас уже вся закончилась. Её знобит и лихорадит. – Лиза с нежностью и болью посмотрела на дочь.

— Конечно, вода будет. Сколько угодно, – сказал дедок, проворно спрыгивая с телеги на землю. – Здесь недалеко. Надо только её, – он указал на лежащую Шуру, – на телегу перетащить. Давай, вставай, дочка, я помогу тебе.

Лиза повиновалась, цепляясь за последнюю надежду.

«Хуже уже всё равно не будет», – подумала она.

Вместе они перетащили Шуру в телегу. Лиза села рядом и опять положила голову дочери себе на колени, чтоб та не металась по дну телеги во время езды. Дедок сел с другой стороны и слегка дёрнул поводья. Лошадь напряглась, поднатужилась и двинулась с места, увлекая за собой гружёную телегу.

— Как звать-то вас? – спросил дедок через плечо.

— Меня Елизаветой, а дочь – Шурой.

— Александра, значит, – протянул он. – Красивое имя у дочки, и у тебя красивое. Да только судьба тяжёлая начертана для Лизаветы.

— Не жалуюсь, – ответила Лиза. – Разве у кого-то она лёгкая, судьба? Тем более теперь, когда война.

— А война скоро кончится. Уже два года кровь льём. Довольно уж. Да и наши наступают. Скоро конец войне.

Лиза не ответила. Она уже ничему не верила, потеряла всякую надежду.

Помолчав немного, она спросила:

— А вас как зовут?

— Архип. А на селе зовут дед Архип. Можешь и ты так звать, – ответил дед Архип.

Через полчаса они подъехали к Рогани – посёлку, который расположился вдоль дороги, по пути в Чугуев. Дед Архип направил коня в один из крайних дворов. Слева от ворот стояла небольшая хатка, дальше сарай, погребок, а справа навес для лошади, закрытый с трёх сторон частоколом, а спереди невысокой калиткой из плетня. В глубине двора был разбит небольшой огородик, и несколько деревьев – вишен, яблонь и слив, украшали двор. А возле дома росла раскидистая груша, сплетая свои ветви над входом в дом.

Шуру занесли в дом и уложили на кровать. Дед Архип велел Лизе пока переодеть дочь в сухое чистое бельё, которое он достал из шкафа, а сам пошёл вскипятить воду и приготовить травяной отвар. Лиза так и сделала. Вещи на Шуре были перепачканы грязью, а бельё всё мокрое и липкое от пота – её бросало то в жар, то в холод. Лиза укрыла дочь пуховым одеялом, которое было здесь же, а сама присела рядом на табурет.

Комната в доме была одна, но просторная, а вторая – галерея, служила кухней. Дом деда Архипа чем-то напомнил Лизе их хатёнку. Такой же небольшой, с низким потолком и земляным полом, такой уютный и добрый.

Скоро вернулся дед Архип с большой кружкой дымящегося чая, во второй кружке был тёплый травяной отвар. Он протянул первую кружку Лизе и сказал:

— Будешь поить её, пока не выпьет всё. Остынет – нагреешь на плите, но чтобы всё до капли. А этим, – он подал вторую кружку и лоскут мягкой материи, – сперва оботрёшь всё её тело. Здесь такой же травяной настой, только прохладный, чтоб жар снять и кожу освежить.