Книга Рваные судьбы, страница 109 – Татьяна Николаева

По рядам пронёсся шёпот, что оставшихся невостребованными людей отправят на фабрики и заводы. И это ещё в лучшем случае. Был более жуткий и безнадёжный вариант – концлагерь. Это страшное слово «концлагерь», оно было знакомо каждому. Было страшно уже просто произносить его, кровь стыла при одном упоминании об этом месте.

Немецкие фрау выхватывали то одного, то другого, стоящего возле Раи, а на неё глядели совершенно равнодушно. Конечно, кого могла привлечь молодая девушка, невысокая, худая, совсем не производившая впечатления крепкого добротного работника. Рая с мольбой смотрела на проходящих мимо неё женщин, но тщетно: её будто бы не замечали. Надежда таяла с каждой минутой.

На перроне оставалось десятка три немок, не больше. Рая уже готовилась к худшему. И тут она вдруг увидела, как одна женщина что-то говорит полицаю и указывает в их сторону. Сердце Раи радостно подпрыгнуло. Но она никак не ожидала того, что произошло в следующую минуту. Полицай подошёл к ним, молча разнял сестёр и повёл Раю за рукав к той женщине, с которой говорил секунду назад. Она обернулась и увидела Веру, растерянно глядевшую им вслед. Рая дёрнулась обратно к сестре, но полицай грубо рванул её обратно и передал в руки немки. Рая открывала рот, как рыба, вытащенная на берег, не в состоянии что-либо сказать, и только переводила молящий взгляд с немки на сестру и обратно на немку.

Вера сделал шаг в их сторону, но полицай вздёрнул на неё автомат и грубо рявкнул:

— Назад, русин швайне!

Вера испуганно отступила. Рая поняла, что ещё секунда, и их разлучат навсегда, и она больше никогда не увидит Верочку. А главное, она понимала, что её маленькую хрупкую сестру ждёт мучительная смерть в концлагере, потому что на фабрику её бы никто не взял. Тогда Рая бросилась на колени к ногам своей хозяйки.

— Битте, фрау, – просила она по-немецки сквозь рыдания, – заберите и её. Она моя сестра. Сжальтесь, прошу вас. Не дайте ей умереть страшной смертью.

В это время полицай приказал Вере вместе с остальными оставшимися заходить обратно в вагон. Утренняя экзекуция была окончена, на перроне не осталось ни одного желающего.

— Нет, – закричала Рая, протягивая руки, то в сторону уводимой сестры, то к немке, – не надо, прошу вас. Верните её, пожалуйста.

Женщина сжалилась над сёстрами.

— Стойте, – позвала она полицая. – Верните эту худенькую фройляйн. Я забираю и её.

Полицай остановился, недовольно скривившись, и отпустил Веру. Та подбежала к немке и упала на колени возле сестры. Они плакали и благодарили хозяйку за спасение. Полицай с отвращением отвернулся. Предыдущая сцена ему нравилась явно больше.

2.

Рая с Верой примкнули к группе отобранных немкой пленных, и двинулись все вместе вслед за своей хозяйкой. Всего их было пятеро.

Идя по улицам Берлина, Вера с открытым ртом глядела по сторонам. Она впервые была в чужой стране. Всё было ново, незнакомо, по-другому. Шли долго. Хозяйка жила в восточной части Берлина, почти на окраине. Имела большое хозяйство: полгектара земли, скотный двор, большой просторный дом, два сарая. Вера и не знала, что одна семья может держать такое хозяйство, а главное, жить в таком громадном доме, состоявшем из центральной двухэтажной части и бокового крыла в один этаж. Всё во дворе и в доме имело чистый, ухоженный вид. Хозяйка, фрау Миллер, жила здесь с шестнадцатилетней дочерью Кристой. У неё был ещё старший сын Петер, он сейчас воевал. Муж её, герр Миллер, недавно погиб на фронте.